Слухати

Чернобыльский туризм: увидеть, что не украли. Репортаж из зоны отчуждения

26 квітня 2016 - 20:05 463
Администрация зоны отчуждения слова «туризм» не любит. Предпочитает термин «посещение». Но туристов пускает охотно: каждый украинец за визит платит администрации 140 гривен, каждый иностранец — 500.

Корреспондент «Громадського радио» провел день с туристической группой, узнал, почему закрытая территория привлекает больше иностранцев, чем украинцев, и пообщался со сталкерами — теми, кто предпочитает пробираться в зону без всяких путевок и разрешений.

Раннее воскресное утро. Возле микроавтобусов со знаками радиационной опасности на стекле — полусонные люди. Это туристы. А знак — лишь бренд турфирмы. Весь день они проведут в Чернобыльськой зоне отчуждения.

— Через 20 минут остановимся на заправке. Там будет последний цивилизованный туалет, — делает гид первое объявление.

Первые фирмы, которые начали предлагать туры в зону отчуждения, появились еще в начале двухтысячных. Сейчас компании предлагают поездки в зону на день, два. Есть туры на неделю.

_igp7149.jpg

Чернобыльские туристы // Фото Евгения Педина
Чернобыльские туристы
Фото Евгения Педина

Бывший командир взвода радиационной разведки Сергей Мирный сейчас возглавляет экскурсионный отдел в одной из таких компаний — «Чернобыль-Тур». В тех местах, где сейчас его гиды водят туристов, он 30 лет назад измерял уровень радиации. Интервью Мирный дает в антураже — в офисе в центре Киева повсюду значки радиационной опасности, на стене — карта Чернобыльской зоны.

Сергей уверяет — сейчас, если не отклоняться от маршрутов, за день получаешь примерно такое же облучение, как за час полета в самолете. Но нужно соблюдать правила — не сходить с асфальтовых дорожек там, где гид это запрещает, не ставить ничего на землю, ничего не забирать с собой.

Компания, где работает Сергей, за прошлый год свозила в зону 3500 человек. Сергей верит, что поездки в Чернобыль помогают людям переосмыслить свою жизнь.

_igp7489.jpg

Забытое пианино // Фото Евгения Педина
Забытое пианино
Фото Евгения Педина

«Они видят десятки тысяч покинутых человеческих жилищ, 50-титысячный город (Припять — ред.), который выселен за три часа, и вот он стоит. Основная масса наших клиентов — городские жители. И хочешь не хочешь — ты примериваешь это на себя. У многих людей на первом месте работа, карьера, дом. И вот они видят, что и работа, и карьера, и дом, который на эти деньги построен, вот, раз и брошен тут же. И вот они начинают понимать, что дом — это большая ценность, и люди, с которыми ты в этом доме живешь», — говорит Сергей Мирный.

Дорога из Киева с остановкой занимает примерно полтора часа. Еще почти час — ожидание на контрольном пункте «Дитятки» на въезде в зону — перед годовщиной здесь очереди туристов.

Однодневные туристические маршруты по Чернобылю во многом однообразны: брошенное село — закопанное село — «Дуга-1» — Чернобыль — памятник ликвидаторам — смотровая площадка на АЭС — обед в столовой АЭС — кормление сомов в пруду-охладителе — Припять. На нашем маршруте сбой — вблизи дороги пасутся лошади Пржевальского. Диких лошадей ученые завезли сюда в 1998-1999 годах, и здесь они расплодились и стали забредать за пределы зоны. От людей держатся в отдалении, но не убегают.

p60 410-1 054 121.jpg

Лошади Пржевальского // Фото Григория Пырлика
Лошади Пржевальского
Фото Григория Пырлика

— Когда самцы дерутся за самку, один другому старается откусить гениталии, — предупреждает экскурсовод, чтоб мы к лошадям не приближались.

Но в зоне попадаются и волки. В Припяти, рассказывает гид, можно встретить лиса по имени Семен. Он охотно подбирает то, что дают туристы. Но перед нами Семен не появился.

Чернобыльская зона — государство в государстве — эту фразу я слышал и от нашего гида, и от связанных с Чернобылем людей. Территория зоны обнесена колючей проволокой, на входе — милицейские посты. Здесь остался стоять Ленин и на стенде при въезде в Чернобыль еще висит серп и молот. Здесь свои жители — вахтовики и самоселы. Но главное, что здесь замечаешь — разруха и запустение. Не только потому, люди отсюда ушли и все разрушается, а потому, что люди здесь сами все растаскивают.

Что украли, что не успели

Первые мародеры в Чернобыльской зоне появились сразу же после отселения жителей. В своей книге «Ликвидаторы. Чернобыльская комедия» Сергей Мирный описывает погоню за преступником.

«…В пыли перед калиткой валяется брошенный телевизор…

КОЛЯ (мрачно): Выбросы… В конце переулка удирает, поднимая хвост из пыли, автомобиль „Жигули“ с трубами свернутых ковров, торчащих из окон задних дверей. Калитки дворов в переулке раскрыты настежь, еще недавно уютное сельцо — изгаженное и пустое…».

Историю чернобыльского мародерства во время тура рассказывает наш гид. Говорит, что в Припяти воры прямо из окон многоэтажек выкидывали чугунные ванны. Остатки ванн, агитационных надписей со зданий и сейчас валяются возле опустошенных домов. Антенный комплекс — массивное 146-метровое сооружение — «Дуга-1» еще стоит.

_igp6893.jpg

Дуга-1 // Фото Евгения Педина
Дуга-1
Фото Евгения Педина

Но неподалеку — сваленные в кучу железные детские кроватки.

p60 410-1 303 041.jpg

Склад металлолома возле бывшего секретного радара // Фото Григория Пырлика
Склад металлолома возле бывшего секретного радара
Фото Григория Пырлика

Вопросы о мародерстве, отраженные в информационном запросе «Громадського радио», директор Госагентства по вопросам зоны отчуждения Виталий Петрук оставил без ответа. Переадресовал в полицию и подведомственные предприятия.

Изучая сайт ГУ Нацполиции в Киевской области, встречаешь упоминания и о задержанных мародерах. 5 апреля полицейские задержали жителя Полесского района, который собирал на разрушенной ферме и собирался вывезти 100 килограммов радиоактивного металлолома. Если дело дойдет до суда, задержанный заплатит минимум 1275 гривен штрафа, а максимум — сядет в тюрьму на пять лет.

А вот пример дела, дошедшего до суда — в октябре прошлого года газорезчик частного предприятия «Промметбуд» (имеющего разрешение на работу в зоне отчуждения) попытался вывезти через КПП 677 килограммов металлолома — дисков, болтов с гайками и труб. Вину признал. По приговору получил штраф — 1360 гривен.

«Пытаются дробить столбы, складывают провод металлический, где-то его прячут. Потом приезжают на подводах или велосипедах, с тачками, и это все дело вывозится с зоны. Говорить о том, что идет массовый вывоз, автомобилями, мы практически не можем. Потому что необходимо сначала насобирать, а потом лесными дорогами вывезти. Но это надо насобирать, а сейчас там почти ничего не осталось», — рассказывает «Громадському радио» пресс-секретарь ГУ Национальной полиции в Киевской области Николай Жукович.

 

 

p60 410-1 706 431.jpg

Разграбленный дом, обрушенная надпись // Фото Григория Пырлика
Разграбленный дом, обрушенная надпись
Фото Григория Пырлика

И тут же упоминает о легализованном обороте имущества внутри и за пределами зоны.

«Какое-то предприятие, которое легально работает на территории зоны отчуждения, проводит дезактивацию, обработку, например, батарей, выдается заключение, что проводится обработка. Грузится автомобиль с этими батареями, даются ему накладные на этот груз, вывозится груз на КПП. Там существует тоже дозконтроль, который проверяет, и потом уже доезжает до шлагбаума, где открывают правоохранители. Они проверяют груз, документы дозиметрического контроля. И автомобиль выехал и поехал. У нас нет дозиметриста своего, который должен проверять тот груз. За этот груз несет ответственность администрация зоны. Это первое. Другой вопрос в том, что очень часто администрация зоны снимает какое-то оборудование с одних домов, его обрабатывают и ставят на другие дома. И это в счет того, что идет замещение одного оборудования на другое», — говорит Жукович.

_igp7343.jpg

Припять // Фото Евгения Педина
Припять
Фото Евгения Педина

Зарисовку о чернобыльском мародерстве дополнит рассказ, изложенный Ярославом Емельяненко, владельцем «Чернобыль-Тура». Несколько месяцев назад, как выразился Емельяненко, «неравнодушные люди» составили список особо ценного имуществе в зоне, которое нужно сохранить. Туда вошла оставшаяся техника ликвидаторов, остатки автобусов и микроавтобусов, корпуса в речном порту Чернобыля. Как утверждает Емельяненко, список был передан лично в руки главе Госагентства по вопросам зоны отчуждения Виталию Петруку.

И вот 25 марта Ярослав Емельяненко написал в Facebook: «Прошло почти 2 месяца. И вот меня неприятно удивили новостью о том, что технику начали уничтожать еще быстрее и по этому списку. То есть, в данный момент, пока все отвлечены визитами высоких гостей Зоны, по списку культурно-исторических ценностей Чернобыльской зоны и ликвидации последствий аварии — уничтожают каждый объект один за другим. Скоро не останется вообще ничего», — уточнил он Емельяненко.

Так что после нескольких часов похода по Припяти удивляет не то, что что-то разворовали, а то, что здесь еще что-то остается. Возле многоэтажки стоит грузовик ликвидаторов, в домах — еще не везде срезаны перила. Заглядывая в опустевшие дома, одна из туристок роняет:

— Сколько тут бегало счастливых детских ножек…

«А он есть, сервис?»

Микроавтобус с белорусскими номерами едет с нами параллельным курсом. Это группа, собранная в Гомеле. Туристка Анастасия рассказывает — доступ на белорусскую часть зоны отчуждения туристам закрыт. За тур в украинскую часть заплатила больше 110 долларов. Рассказывает, что больше всего ее поразило.

_igp7267.jpg

В городе-призраке // Фото Евгения Педина
В городе-призраке
Фото Евгения Педина

«В селе Копачи заброшенный детский сад. Там куклы… Понимаю, что это скорее бутафория. Для фото. Но все равно пробирает», — говорит интуристка.

Вопросу о сервисе Анастасия удивляется искренне: «А он есть? А, да, в магазине продавали коньяк. Нам это понравилось».

_igp7396.jpg

Меню в чернобыльской столовой // Фото Евгения Педина
Меню в чернобыльской столовой
Фото Евгения Педина

Однообразное меню в столовой ЧАЭС, где кормят туристов, плохие номера в двух существующих здесь гостиницах — это то, на что приезжие жалуются чаще всего. И отсутствие туалетов — за день был только один, в столовой при атомной станции.

Но даже при таком сервисе людей тут с каждым годом все больше. Сухие цифры: если в 2014 году зону посетили почти 8500 человек, то в 2015 — уже почти 16 400. За январь-март — месяцы несезонные — тут побывали уже более 3300 человек.

Зона превратилась в проходной двор, жалуется 28-летний сталкер Кирилл Степанец. Он гость неучтенный. За колючую проволоку проникает нелегально. Говорит — в прошлом походе таких, как он, насчитал около 40 человек. Кирилл рассказывает — его давно привлекают заброшенные урбанистические пейзажи. В Киеве он облазил многие подземелья, поднимался на крыши высоток.

_igp6514.jpg

Кирилл Степанец // Евгений Педин
Кирилл Степанец
Евгений Педин

— Там еще красивая полесская природа. Необъятные болота, сосновые леса. Я сам вырос в сосновом лесу на окраине Киева, для меня это знаково. Живности много, — рассказывает Кирилл.

_igp7681.jpg

Советские агитационные надписи теперь звучат устрашающе // Фото Евгения Педина
Советские агитационные надписи теперь звучат устрашающе
Фото Евгения Педина

О том, как разрушается зона, Кирилл говорит спокойно. Уверяет: даже если здесь все растащат, будет приходить на пустырь.

 

Григорий Пырлик для «Громадського радио» 

…то цей лист для вас.

Команда Громадського радіо, як і ви, найбільше цінує незалежність. Наша редакція не залежить від олігархів, політиків і держави. У нас немає інших завдань, аніж допомогти вам зрозуміти ситуацію.

Ми принципово лишаємось неприбутковою організацією. На відміну від комерційних мас-медіа, гроші для нас - не мета, а засіб.

Щоби і надалі отримувати правдиву, неперекручену інформацію, ви можете просто зараз допомогти Громадському радіо. Підтримуючи нас, ви робите внесок у своє майбутнє.

ДЯКУЄМО!

ЗРОБІТЬ ВНЕСОК

Якщо ви тут...

Якщо Ви виявили помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.
Facebook Twitter Google+