Слухати

Мы должны быть умнее и не воевать с символами, — Никита Пидгора

19 листопада 2017 - 16:58 370
Facebook Twitter Google+
Декоммунизация или новый виток борьбы с инакомыслием? Неизбежна ли радикализация общества в кризисной и воюющей стране? Об этом говорим с публицистом Никитой Пидгорой

Мне кажется, права человека для всех. Даже для тех людей, которые бегают с «георгиевскими ленточками». В конце концов, нужно понять, с чем мы воюем — с красным флагом, с серпом-молотом и с изображением полосатой ленточки? Мне кажется, мы должны быть умнее, — Никита Пидгора.

 

Михаил Кукин: Две достаточно родственные темы, на которые вы пишете статьи и которые достаточно подробно исследуете, — тема декоммунизации и тема инакомыслия.

Никита Пидгора: Они, конечно, пересекаются. Несомненно. И, мне кажется, мы здесь используем довольно старую терминологию, потому что инакомыслие сразу нас относит ко временам Советского Союза, декоммунизация — противоположный процесс к какой-то, условно говоря, коммунизации.

Мне кажется, с декоммунизацией созвучна демонизация — демонизация прошлого и часто огульная.

Михаил Кукин: Мне кажется, декоммунизация очень часто, к сожалению, у нас превращается в ту же коммунизацию с противоположным знаком: преследование каких-то идеологических воззрений без объяснения, почему это плохо.

Никита Пидгора: Да. Об этом, кстати, логично говорить в годовщину Октябрьской революции или Октябрьского переворота. С поправкой на время, на общую либерализацию происходит разрушение ценностей и разрушение материальных ценностей. Особенно мне жалко ногу коня Щорса.

Равно с этой несчастной ногой мне жалко и советские мозаики, где не изображены красные звезды, серпы и молоты, надписи СССР. Во всяком случае, мне кажется, что можно было эти графические части мозаики как-то закрасить и оставить, чтобы наши дети это все изучали.

Если вспомнить Петроград 1917-18, можно привести пример, когда разрушалось все: памятники падали, разрушались монастыри, церкви. Вот, пожалуйста, мы имеем то же самое сейчас.

Михаил Кукин: Тем не менее, «Медный всадник» устоял.

Никита Пидгора: Конечно. Имперская идея, наверное, близка всем радикалам. Мне кажется, если большевики действительно захватили тогда власть, кроме почты, вокзала и телеграфа, то группы, которые сейчас проводят эту политику — политику наскока — власти не имеют.

Как не вспомнить Юлиуса Фучика, который говорил: «Люди, будьте бдительны!» Мне кажется, наше общество не бдительно. И в должной мере не осуждает выпады и, по сути, террористические акты против артефактов

Михаил Кукин: Я не раз слышал мнение, что нынешняя ситуация во многом инспирирована и поддерживается властями, которые сами не являются ни националистами, ни ярыми антикоммунистами — многие из них являются выходцами из Коммунистической партии. Но ими движут совершенно конкретные экономические интересы, и они накладываются на психологию масс.

Никита Пидгора: Важно понимать, что в момент кризиса, в том числе экономического и мировоззренческого, любой радикализм будет популярен, потому что он притягателен. Это же не субкультурные ребята какие-то ультраправые — это вполне себе люди в вышиванках, с украинскими флагами, повоевавшие. Но это все происходит с молчаливого согласия либеральной интеллигенции. Потому что эти люди до сих пор очарованы Майданом, революционным флером. Второе — все-таки на стороне ультраправых то, что многие из них воевали в добровольческих батальонах, действительно, можно сказать, сделали великое дело, удержав ситуацию на востоке. Но какой, правда, ценой.

Проблема в том, что в серьезной кризисной ситуации люди слушают самых крикливых крикунов. И эти крикуны вкладывают в их бездумные головы совершенно безумные идеи. Это довольно трагично. Многие люди не имеют возможности полноценно питаться, лечиться, видят экономическое поражение Украины. Они хватаются за эту спасительную соломинку. Потому что очень тяжело переживается национальное поражение. Я думаю, вместе с постоянными «перемогами» мы переживаем постоянное унижение и поражение. 

Крым, хоть он украинский, но мы туда не можем поехать. Половина Донбасса контролируется вооруженными группами. Вместе с этим ситуация затянулась до неприличия. Я вспоминаю своего погибшего друга сержанта ВСУ Филиппа Ременца, который погиб на этой войне. И я не понимаю, за что он погиб. Он, наверное, защищал нас. 

Михаил Кукин: Людям (тем более, если это большие группы людей) очень больно признавать, что какие-то другие группы их использовали. Особенно, использовали, скажем, какие-то благие порывы. Может быть, в этом дело?

Никита Пидгора: Возможно. Мне кажется, нужно подумать о хлебе насущном и безопасности. Но ни в коем случае не менять безопасность на хлеб насущный. А у нас происходит именно так. Социальные проблемы, которые поднимаются так называемыми левыми, ультралевыми касаются практически каждого. Проблемы, которые поднимаются ультраправыми, а именно — засилье неукраинцев в Украине, какой-то культурный марксизм, выдуманный специально для того, чтобы травить несогласных, блокирование «Автономного Опору» во Львове при непосредственном участии спецслужб, подыгрывание полиции. Наверное, это говорит о том, что мы в глубокой яме. Мне кажется, права человека для всех. Даже для тех людей, которые бегают с «георгиевскими ленточками».

В конце концов, нужно понять, с чем мы воюем — с красным флагом, с серпом-молотом и с изображением полосатой ленточки? Мне кажется, мы должны быть умнее. 

Слушайте полную версию разговора в прикрепленном звуковом файле.

Якщо Ви виявили помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.