Слухати

У ВВС нет собственного мнения. Как работает крупнейшая телерадиокорпорация?

10 червня 2017 - 15:39
FacebookTwitterGoogle+
Почему британское украиноязычное вещание в эфире было прекращено в 2011 году? И зачем вообще ББС украинская служба?

Представляем вам интервью с доктором Элизабет Робсон Элиотт, основательницей Украинской службы ББС в Лондоне.

Элизабет Робсон: Было огромное сокращение бюджета ВВС, и к, сожалению, большой кусок этих сокращений припал на долю украинцев. Русская служба тоже пострадала, но гораздо меньше. Они решили, что могут обойтись без радио или с партнерами, и предпочитают давать весь материал по Интернету.

Андрей Куликов: Насколько, по вашему мнению, это оправдано? Мне кажется, что Британия — одна из стран, где радио весьма популярно.

Элизабет Робсон: Это верно, и что интересно, наши службы, которые вещают за границу, тоже пользуются популярностью. Я думаю, что это было чисто финансовое решение, и было связано с решением правительства, которое тоже финансирует всемирную службу ВВС, что самое главное — это вещание на арабский мир и на Иран. Поэтому, чтобы добавить деньги туда и для телевидения, и для радио, они сократили многие службы. Некоторые закрыли полностью, к счастью, не украинскую службу.

Андрей Куликов: Я знаю, что украинское сообщество в Британии, и просто британцы долгие годы потратили на то, чтобы убедить правительство, что вещание в Украину желательно и возможно. И наконец решение было принято в 1991 году. Почему именно тогда и почему раньше этого делать не хотели?

Элизабет Робсон: Я думаю, было труднее всего уговорить ВВС, чем наше министерство иностранных дел. У меня такое впечатление, что люди говорили, что есть Украина — огромная страна, и было бы хорошо им вещать на своем языке. Но им ответили, что все, кто будет интересоваться иностранными делами, скорее всего знают русский язык, поэтому пусть слушают по-русски.

Ключевым моментом стало то, что министр иностранных дел Девид Мортон, работающий в то время, пришел визитом в ВВС, и я тогда задала ему вопрос, что возможно, настал момент начать вещание на украинском языке. Это было где-то осенью 90-го или весной 91-го года. Он выслушал, и сказал, что подумает. Через несколько недель мы узнали, что было принято решение начать вещание.

ВВС представляло себя как независимый наблюдатель того, что происходит в мире, старается соблюдать баланс в своих репортажах

Андрей Куликов: Вы — специалист в русской литературе, языке и культуре. Откуда у вас интерес к украинскому?

Элизабет Робсон: Помимо всего прочего, я с северо-востока Великобритании, и там люди по-другому размышляют о многих вещах. Я там выросла, интересовался языками, и вышла замуж за шотландца. Это был ключевой элемент, потому что тогда, как и сейчас, очень сильно обсуждался вопрос о независимости Шотландии. Я всегда сочувствовала народу, который был в меньшинстве в союзе. И Украина для меня была чем-то подобным. Это большой народ, который находится в меньшинстве в стране, в которой он живет. Понятно, что есть желание выделиться, определиться.

Поэтому это вызвало у меня интерес, я посещала много раз Киев, Крым. Я не могу сказать, что я хорошо знала страну, но это были мои чувства.

Андрей Куликов: Еще одним аргументом противников украинской службы было то, что в тот момент активно действовали «Радио Свобода», «Голос Америки» на украинском языке, некоторые другие радиостанции. Чем содержание и тон ВВС украинской службы отличался или должен был отличаться от других служб?

Элизабет Робсон: Цель «Радио Свободы» было заменить домашнее вещание, они делали всегда упор на то, что происходит внутри страны, как будто они на месте и вещают о том, что происходит вокруг. «Голос Америки» старался быть похоже на ВВС, но Министерство иностранных дел всегда заставляло их передавать официальную информацию по иностранным делам. Это были скучные чтения. И это наверно снесло основания объективности для радиослушателей. Работники «Голоса» постоянно протестовали против такого правила.

А ВВС представляло себя как независимый наблюдатель того, что происходит в мире, старается соблюдать баланс в своих репортажах. Они объясняли происходящее довольно спокойным тоном, который, возможно, не всем нравился. Может, это было менее интересно, чем на «Радио Свободе», где часто готовы были кричать и протестовать в своих передачах, но ВВС работало именно так.

robson_0.jpg

Інтерв'ю прем'єр-міністра Джона Мейджора ВВС з нагоди відкриття Української служби, ліворуч - Елізабет Робсон, праворуч - її заступник Олексій Сологубенко // Фото: ВВС Україна
Інтерв’ю прем’єр-міністра Джона Мейджора ВВС з нагоди відкриття Української служби, ліворуч — Елізабет Робсон, праворуч — її заступник Олексій Сологубенко
Авторські права: 
Фото: ВВС Україна

Андрей Куликов: Почему в ВВС набрали сотрудников именно с Украины, ведь в русской службе успешно работали русские мигранты, которые были лучше вписаны в британский контекст?

Элизабет Робсон: Кандидаты из украинских общин были. Но это были в основном люди второго поколения, и у них часто было не очень хорошее украинское произношение, а если хорошее, то старомодное. Так что мы не нашли солидного украинского произношения. Мы понимали, что и в Украине нам будет сложно найти таких людей, потому что многолетняя русификация накладывает свой отпечаток, но мы принципиально хотели команду, которая сможет представить стандарт украинского языка для слушателей. И мы этого достигли.

Андрей Куликов: ВВС за очень короткий срок из людей, которые никогда не имели ничего общего с радио, довольно быстро смогли подготовить людей, которые начали выходить в эфир. В чем особенность обучения на ВВС?

Элизабет Робсон: Наша система тренировки — это не отдельная система от вещания. То есть преподаватели — это люди, которые сами вещали, и на собственном примере показывали, как надо работать. Я думаю, что это лучше, чем часами рассказывать теорию. Кроме того, мы постоянно обсуждали, как был проведен эфир. Плюс твердое желание всех, чтобы это было успешным делом.

robson_2.jpg

Элизабет Робсон с коллегами // Фото: ВВС Україна
Элизабет Робсон с коллегами
Авторські права: 
Фото: ВВС Україна

Андрей Куликов: Когда я делал первый свой радио «пакет» на ВВС — материал, иллюстрированный голосами и звуками [от английского package — прим. ред.], то захотел в нем сделать публицистическое отступление. И Элизабет Робсон мне сказала, что так делать нельзя, потому что ты здесь выражаешь собственное мнение, а ни жанр, ни метод наш это не предусматривает. Вы сами, когда начинали работать на ВВС, сразу это поняли?

Элизабет Робсон: Мне пришлось тоже пройти через это, ведь тогда, много лет назад все было переведено с английского языка. Очень много было написано в центральных отделах, где занимались разными странами. Поэтому я все читала и впитывала, как это было написано. Я тоже время от времени писала материалы, и когда мой шеф посмотрела, то сделала мне такое же замечание, как и я — вам. То есть сказала, что ВВС не имеет мнения, не дело наших журналистов высказывать собственное мнение. Здесь не место для этого.

Цю публікацію створено за допомогою Європейського Фонду Підтримки Демократії (EED). Зміст публікації не обов’язково віддзеркалює позицію EED і є предметом виключної відповідальності автора(ів). 
Якщо Ви виявили помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.