Слухати

Людей задерживают и мы не знаем, что с ними происходит дальше, — сотрудник миссии ООН

05 березня 2016 - 13:58
FacebookTwitterGoogle+
Співробітник моніторингової місії ООН Уладзімір Щербау коментує оприлюднену в 13-му моніторингу місії ООН інформацію про порушення прав людини працівниками СБУ

Моніторингова місія ООН у своєму звіті за листопад 2015 – лютий 2016 оприлюднила інформацію про порушення прав людини працівниками СБУ на Донбасі. Зокрема, мова йде про затримання без оголошення підозри, позасудові страти, тортури та жорстоке поводження.

Євгенія Гончарук: Ми намагались зв’язатися з представниками СБУ, зокрема з радником Голови СБУ Юрієм Тандітом, але він не вийшов на зв’язок. Чи ви так само намагалися зв’язатися з представниками цього відомства? 

20 160 305_083155.jpg

Уладзімір Щербау / «Громадське радіо»
Уладзімір Щербау
«Громадське радіо»

Уладзімір Щербау: Действительно, все вопросы, которые поднимаются в наших докладах, мы обсуждаем с нашими партнерами, в том числе и с правоохранительными органами, и со Службой безопасности Украины. Проблем с диалогом у нас нет, главная проблема состоит в нарушениях прав человека, которые предположительно совершаются правоохранительными органами Украины или Службой безопасности.

Василина Думан: В рамках презентації звіту моніторингової місії ООН, Фіона Фрейзер повідомила про низку неофіційних в’язниць, організованих СБУ. Туди відправляють групи людей і тримають їх без оголошення звинувачення, щоб потім використовувати під час обмінів. Що вам відомо про ці неофіційні в’язниці?

Уладзімір Щербау: Главная проблема секретных мест содержания под стражей заключается в том, что они секретные. Мы узнаем о них, когда человек, побывав там, выбирается и мы можем его проинтервьюировать.

Приведу пример: пропал человек в одном из городов близких к зоне конфликта, а через месяц он оказался в другом областном центре, его арестовали в кабинете следователя СБУ и направили в официальное место заключение. Выяснилось, что этот человек провел месяц в подвале своего родного города, где подвергался жестокому обращению.

Поэтому наибольшую обеспокоенность у нас вызывает то, что люди таким образом попадают в какое-то неофициальное место и мы не знаем, что с ними дальше происходит.

Когда человека задерживают официально и помещают в следственный изолятор, тогда мы относительно спокойны, хотя и это не гарантирует полной безопасности человека.

По данным прокуратуры за 2015 год было возбуждено 2000 дел по факту жестокого обращения и пыток со стороны сотрудников полиции и пенитенциарной системы. В полутра тысячи случаев элементы состава преступления не были обнаружены, по остальным делам еще идет следствие, но вы представляете масштаб проблемы.

Євгенія Гончарук: У звіті йде мова про тюрми Харкова та Одеси, чи відомо вам про інші неофіційні в’язниці? 

Уладзімір Щербау: Во время конфликта по обе стороны было создано определенное количество импровизированных мест содержания под стражей. Если говорить о том, что мы действительно знаем, помещение Харьковского СБУ — классический пример неофициальной тюрьмы

По закону все подследственные должны находится в официальных местах заключения, а так как у СБУ есть только один официальный следственный изолятор — в Киеве, все остальные подследственные должны находится в официальных СИЗО пенитенциарной системы СБУ. Если СБУ содержит человека в другом месте — это по умолчанию незаконное место содержание.

В Харькове находятся люди, которых определили под процессом «одновременное освобождение». Когда украинскому правительству нужно провести одновременное освобождение, берется человек, который уже в чем-то подозревается, освобождается в зале суда, но тут же подъезжает автобус, и он исчезает. Когда приходит время одновременного освобождения, задержанного оттуда достают и обменивают, но с точки зрения закона, он находятся в незаконном заключении.

Євгенія Гончарук: Скільки за вашими підрахунками безвісти зниклих людей, що ймовірно перебувають в неофіційних в’язницях?

Уладзімір Щербау: Речь идет о сотнях людей. Много дел накопились еще с 20142015 годов. В отчетах СБУ о количестве задержанных и подследственных за 2015 год фигурировала цифра в 700 человек. Предыдущий глава СБУ, комментируя одновременные освобождения, сказал, что для освобождения украинских граждан пришлось освободить 1500 заключенных. Возникает вопрос: как можно было освободить 1500 человек, если под следствием находилось не больше 700?

Євгенія Гончарук: Як ви перевіряєте правдивість інформації, яку вам надають колишні незаконно затримані?

Уладзімір Щербау: Мы не являемся ни защитой, ни стороной обвинения, мы наблюдаем за ситуацией и если у нас есть разумные основания для подозрений, мы обращаемся в соответственные органы.

Наша цель состоит в том, чтобы работала система. То есть, если человек подвергся жестокому обращению, он должен иметь возможность заявить об этом, возбудить дело и немедленно получить доступ к судмедэкспертизе.

Василина Думан: Поки що ця система не працює?

Уладзімір Щербау: В целом — работает, но не вполне. Есть масса нюансов и дефектов, но и прогресс есть, например, военная прокуратура АТО возбудила 34 дела по фактам жестокого обращения, 19 из них прекращены по отсутствию состава преступления.

Василина Думан: Як впливають на репутацію України у світі ті факти, що ви наводите?

Уладзімір Щербау: Безусловно, они не очень хорошо влияют на репутацию Украины, но мы присутствуем не в каждой стране и не по каждой стране публикуем такие доклады, мы тут временно пребываем по приглашению правительства Украины и нам удается вести достаточно продуктивный диалог с СБУ.

Євгенія Гончарук: Є якісь випадки розслідування у справах співробітників СБУ?

Уладзімір Щербау: По предложенным нами фактам не было установлено ни одного случая, но прокуратура ведет следствие и некоторые знаковые дела уже были переданы в суд.

Василина Думан: Чи впливають ці звіти на військові угрупування на території самопроголошених республік?

Уладзімір Щербау: Мы знаем, что эти доклады читают и они вызывают недовольство, поскольку в них мы раскрываем информацию о нарушении прав человека со стороны самопровозглашенных республик. Насколько это помогает людям, о которых мы говорим — вопрос сложный. Мы не так часто упоминаем конкретные имена, потому что есть риск того, что после этого человек будет подвержен дополнительному давлению.

Якщо Ви виявили помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.