Слушать

Петр Померанцев — о соблазне пропаганды

03 июня 2015 - 12:38 61
Facebook Twitter Google+
Говорим о новой книге "Nothing Is True and Everything Is Possible: The Surreal Heart of the New Russia", о работе кремлевской пропаганды, а также о том может ли искусство быть антидотом

Петр Померанцев — британский журналист, автор книги «Nothing Is True and Everything Is Possible: The Surreal Heart of the New Russia» . В эфире говорим о его новой книге, о работе кремлевской пропаганды, а также о том может ли искусство быть антидотом. Это интервью — фрагмент записи, полная версия которой выйдет в программе «Зустрічі» в ближайшее время.

Ірина Славінська: Маємо розмову з британським журналістом Петром Померанцевим, який приїхав до Києва, аби долучитися до роботи семінару «Спокуса пропаганди», про який вчора в ефірі Громадської хвилі ми вже почали говорити.

Почнемо нашу розмову з обговорення свіжої книги Петра Померанцева,  яка має назву «Нічого не є правдивим, але все можливо»  про його роботу в російській журналістиці, і далі продовжимо тему російської пропаганди, її впливу на наш розум на всіх навколо.

Петр Померанцев: Книга пересказывает мои приключения как начинающего английского телепродюсера в веселом, а потом ужасающем кабаре в России 21 века, то есть, я через свои субъективные приключения пытаюсь отразить  идеологические и духовные изменения этой страны между 2001 годом и началом войны. Это такой, своего рода, литературный репортаж,  где практически отсутствует анализ, лишь запечатлены мои чувства, которые я переживал, пока находился в этой странной стране.

Ірина Славінська: В этой книге есть довольно интересный контраст между драматичными историями героев, о которых вы снимаете сюжеты для своего канала, и безмятежной атмосферой «ньюзрума», где есть свой параллельный мир людей , которые создают «реальность». Как вам в этом мире жилось?

Петр Померанцев:  Я не работал на новостных каналах в России, так как с 2006 года это стало очень сложно морально.  Я работал с ТНТ как продюсер, делал развлекательные шоу, молодежную «документалку», где жил в своем маленьком пузыре аполитичности. Только раз я совершенно случайно забрел на встречу Марата Кельмана на Первом канале в 2001 году, где ведущие политтехнологи страны сидели и придумывали, буквально, какая будет политика в будущем, что они будут показывать, чем отвлекать народ и какое кино они будут делать.

Ірина Славінська: Я думаю, что читатели или зрители подобных каналов  и не осознают, что есть этот параллельный мир?

Петр Померанцев: В России все прекрасно осознают, все знают, что каждую пятницу главы каналов едут в Кремль. Все понимают, что СМИ несвободные, но все равно играют в эту игру. Все-таки пропаганда редко играет на уровне промывки мозгов, так как это более сложная игра. Как в гениальной книге Лизы Водин о сирийской пропаганде, там, где все понимали, что поданная информация – ложь, но чтобы ты смог дальше продолжать жить в обществе, ты должен с этой ложью соглашаться, как будто это правда. В России происходит то же самое. Все понимают, что нет никакой демократии, что это игра в демократию, но чтобы получить свою часть этого общества, ты должен играть в эту шараду. В Китае происходи нечто подобное.  Очень много исследований есть по этому поводу, в частности, Калифорнийский университет проводил опрос среди китайских студентов. И выяснилось, что никто не верит местным «Киселевым», но те, кто смотрит эту передачу понимает, что государство сильное, что государство в состоянии создать телепродукт и транслировать его , и это такой знак силы.

Ірина Славінська: Почему же это работает, если все понимают, что информация неправдива? Почему же она попадает в мозг?

Петр Померанцев:  Это такая игра. Своеобразный знак от власти. Мол, вы знаете, что у нас есть полиция, тюрьмы, ФСБ , а вот – дискурс.  И вы должны говорить то-то и то-то, если вы хотите  жить в этом обществе. Такой странный ритуал. И люди участвуют в этом кабаре, и это участие еще больше усиливает их сосуществование. Получается такой круг. Конечно, есть еще дополнительные инструменты – повторы ключевых слов, к примеру. Состояние телевидения сейчас все больше похоже на более такую культовую раскачку эмоциональную, включающую в себя страх , паранойю, конспирологию.  Это уже немножко  другая форма пропаганды, которая также хорошо воспринимается людьми. Был сделан анализ о том, какие слова, используемые в передаче Киселева, потом чаще всего появляются в интернет поисках. Так вот, например, очень резко повысилась связка фашизма с Украиной.

Ірина Славінська:  Наш разговор происходит как раз накануне большого трехдневного семинара , который называется «Соблазн пропаганды»,  и одна из тез, которая будет озвучена, говорит о том, что культура может быть антипропагандой. Верите ли вы в это, опираясь на свой опыт работы  в России?

Петр Померанцев: Нужно для начала определить – что такое пропаганда? Есть, к примеру, идея Жаке Люля, о том, что любая массовая коммуникация – это пропаганда. То есть, когда ты пытаешься убедить людей надеть презервативы, чтобы не было СПИДа, — это пропаганда, когда ты пытаешься заставить людей голосовать за тебя  — это пропаганда и т. д. Еще одним определением пропаганды  принято считать то, что она начинается с войны, ведь когда Наполеону нужно было собрать армию, ему необходимо было мотивировать страну, чтобы все почему-то воевали за него. То есть нужно было создать идею национальности, армии и т.д.  Сейчас мы, конечно, имеем другое ввиду, как говорит Волдс Ледмен, американский аналитик пропаганды в начале 20-х, что пропаганда  — это искусство пудрить мозги. И может ли культура быть противостоянием этому? Наверное, нет. А если под культурой подразумевать искусство, то искусство даже ближе к пропаганде. Ведь Гитлер и Сталин из-за этого вербовали самых талантливых людей. Единственной борьбой с пропагандой может быть скучное рациональное дотошное  мышление, которое может спасти от эмоционального погружения.

Ірина Славінська: Если говорить об Украине, в которой также недавно появилась дивная институция под названием  «Министерство информации», и до конца не понятно, это министерство для борьбы с пропагандой  или министерство создания пропаганды. И как Украине обороняться в этой информационной войне – тоже создать аналог шоу Киселева или же пойти путем занудных размышлений, которые заставляют думать самостоятельно?

Петр Померанцев: Пропаганда действует на что-то.  То есть, ответ пропаганде должен быть не информационный, как того хочет Кремль – завязнуть в вечных информационных войнах. Нет, нужно понять, на что действует пропаганда, определить слабые стороны общества – коррупция, интеграция некоторых регионов и т.д. Но пока вы лечите эти слабые места, вы можете позитивным образом использовать пропаганду, как средство коммуникации  в виде рекламы или мотивации. На данный момент очень не хватает настоящего новостного агентства ни в Украине, ни в России, здесь пока нет информационного базового поля , на котором потом могут создавать рациональные какие-то решения. То, что я вижу здесь – это такое субъективное комментаторское, иногда очень эмоционально-вызывающее действо, но все это вовсе не связано с информацией. Все телевидение здесь – это огромный «Шустер Life». То есть, ели нет базовой информации, то мы не можем иметь настоящую дискуссию. Нельзя все-таки строить демократию без четкой информации. Это первое. А второе – это огромная проблема с доверием. Есть интересное исследование телекритики о том, что в Харькове люди вообще никому не верят. Ни русским СМИ, ни киевским, ни местным.

Ірина Славінська: Но голосуют за Кернеса и Добкина.

Петр Померанцев:  А потому что они сильные. За кого еще? За слабаков? Здесь несколько другой подход к телевидению . Здесь, как и в России, очень сильно не развита социальная документалистика, всякие реалити- шоу, которые занимаются важными социальными проблемами, но получают рейтинги при этом. То, что в Англии было очень-очень сильно развито. Да и Советском Союзе ведь были же документальные фильмы, типа « Как сложно быть молодым» или «Маленькая Вера», где прослеживалась работа с социальной и психологической реальностью. Такие фильмы будут вызывать доверие, потому что люди буду видеть свои жизни, и свои конфликты. Эти фильмы не дешевые, на них нужно потратить много времени и сил, но тогда начнется настоящая дискуссия. Я сам из семьи документалистов и я реально верю в глубинную трансформирующую миссию хорошего телевидения и кино, которые способны менять людей и общество.

Ірина Славінська: В студії Громадського радіо ми говорили з Петром Померанцевим, який приїхав до Києва, аби долучитися до семінару «Спокуса пропаганди», про пропаганду, її спокусливість  або не  дуже спокусливість,  вплив на людей та зовнішній світ.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.