Слушать

Для снятия стресса бойцы заводят котиков, с ними уютно — психолог

10 апреля 2016 - 21:10 2014
Facebook Twitter Google+
А кроме того, коты спасают от мышей в землянках. Елизавета Непийко рассказывает о том, как психологическая кризисная служба работает с бойцами до мобилизации и после

Психолог Психологической службы Елизавета Непийко рассказывает о том, как проходит их робота и о том, с какими сложностями сталкивается служба

Валентина Троян: Вы не только проводите психологическую реабилитацию бойцов после, но и сопровождаете их от начала мобилизации. Расскажите об этом.

Елизавета Непийко: Психологическая кризисная служба — большая организация. В ней есть ряд направлений работы: реабилитация, работа с ранеными, семьями, внутренними переселенцами. Направление, которое представляю я — направление подготовки и сопровождения военных. Мы работаем на всех этапах воинской службы, начиная с учебных центров, сопровождаем военных на выездах в зону боевых действий, работаем на ротациях и на подготовке к дембелю.

lizaveta_nepyyko_0_0.jpg

Елизавета Непийко // «Громадське радіо»
Елизавета Непийко

Виктория Ермолаева: В чем особенность работы с военными?

Елизавета Непийко: Аудитория достаточно разная. Поэтому необходимо сделать так, чтобы информация, которую мы хотим донести к ним, была понятна и полезна всем. Поэтому мы стараемся делать в нашем курсе больше практики: отработка упражнений для противостояния стрессу, саморегуляции. Мы учим дышать, справляться с последствиями стрессами. Я всегда говорю, что хорошо работать с военными. Говоришь им: «Все сели и закрыли рты», — все сели и закрыли рты.

Валентина Троян: Бытует мнение, что военные — закрытые люди. Возможно, не всегда серьезно относятся к работе с психологом. Как вы объясняете, почему это важно для них?

Елизавета Непийко: Мы никогда не лезем с беседой сами. Поскольку мы работаем уже два года — имеем другие подходы к работе. С несерьезным отношением мы сталкиваемся все реже. Человек, который пережил травму, часто старается ее вытеснить и забыть. Выводить человека на работу и обосновывать, для чего это, — это процесс, с которым можно работать.

Если мы говорим о работе в зоне ведения боевых действий, — там другие особенности. Там люди, которые столкнулись с тяжелой ситуацией. Бывают очень тяжелые эпизоды, слушать которые тяжело.

Валентина Троян: Насколько тесное ваше сотрудничество с Генштабом и в чем заключается?

Елизавета Непийко: Оно тесное и достаточно длительное. Мы понимаем, что для того, чтобы работать в учебных центрах, на выездах в зону АТО, необходимо разрешение. Нам очень содействуют. Мы выстраиваем взаимоотношения, которые достаточно эффективны.

Валентина Троян: Вы также сотрудничаете с офицерами-психологами?

Елизавета Непийко: Конечно. Сейчас Генштаб готовит много военных психологов, которые будут при батальонах и непосредственно там. Идут разговоры даже о том, что мы можем помогать этим психологам.

Виктория Ермолаева: Работа с какими военными самая сложная, и какой период самый тяжелый?

Елизавета Непийко: Каждый период имеет свои определенные сложности. Если мы говорим о работе в зоне ведения боевых действий, — там другие особенности. Там люди, которые столкнулись с тяжелой ситуацией. Бывают очень тяжелые эпизоды, слушать которые тяжело. На ротации могут быть проблемы, связанные с посттравматическим расстройством, злоупотреблениями. Там мы уделяем больше внимания диагностической работе. При подготовке к дембелю, важно сделать так, чтобы человек не закрылся в себе. Мы всегда настаиваем на том, что это не длительная терапия. Терапия травмы более сокращенная.

Валентина Троян: Где вас могут найти те, кто хочет обратиться за помощью?

Елизавета Непийко: У нас есть «осередки» по всем крупных городам Украины. Во Львове, Харькове, Николаеве. На нашем сайте есть он-лайн консультация.

При подготовке к дембелю, важно сделать так, чтобы человек не закрылся в себе. Мы всегда настаиваем на том, что это не длительная терапия. Терапия травмы более сокращенная.

Валентина Троян: Вы говорили, что были критические случаи, когда просили приехать к бойцам. Что это за случаи?

Елизавета Непийко: Сейчас таких случаев меньше. Если подразделение долго находится в боевых условиях, уже начинает всплывать проблематика. Одни рвутся в бой, другие могут замыкаться в себе. В таких выездах важна диагностика депрессивных состояний. Мы можем помочь или сказать, какому специалисту передать дальше.

Виктория Ермолаева: Оказываете ли помощь семьям бойцов?

Елизавета Непийко: Мы работаем только с бойцами. Но бывает так, что проблема семьи периодически всплывает. Бывают сложные ситуации, иногда необходимо даже поговорить с семьей. Если есть запрос — мы работаем.

Валентина Троян: Приходилось ли работать с семьями погибших бойцов?

Елизавета Непийко: Конечно, есть направление, которое занимается этим. Работают и с детьми, и с семьями.

Валентина Троян: Какую помощь Вы оказываете семьям погибших бойцов?

Елизавета Непийко: Я не работаю в этом направлении, так что сказать не могу; но это психотерапия, кризисная интервенция. Хотя, когда у человека только что произошло горе, ни о какой психотерапии не говорят, ему нужны только забота и внимание; так продолжается примерно месяц или два. После этого мы помогаем пройти реакцию горевания.

Валентина Троян: Что такое реакция горевания?

Елизавета Непийко: Реакция горевания состоит из нескольких этапов и продолжается до двух лет. У каждого человека есть потенциал пережить даже самые сложные события, но для этого необходимо, чтобы реакция на них прошла правильно — тогда со временем все будет в порядке.

Виктория Ермолаева: Работаете ли Вы с военными, которые злоупотребляют алкоголем? Действительно ли это психологическая проблема?

Елизавета Непийко: Это может быть психологическая проблема, а может быть и медицинская — зависимость. Человек не становится алкоголиком за несколько месяцев. Если боец пил до армии на протяжении нескольких лет, то усилиями одного психолога вылечить его не получится. Алкоголизмом должны заниматься медики.

Валентина Троян: Даже психолог, вернувшись из зоны АТО требует отдыха. Вы работаете со своими коллегами? Как Вы им помогаете?

Елизавета Непийко: Конечно. Психологам необходим отпуск для отдыха и восстановления: отоспаться, заняться любимым делом, провести время с друзьями.

Виктория Ермолаева: Работники Психологической кризисной службы бывают на передовых позициях? Вы живете с военными?

Елизавета Непийко: Да.

Виктория Ермолаева: Какие советы Вы могли бы им дать? Как преодолевать стресс?

Елизавета Непийко: Главное — это забота о себе. Если само о себе не позаботишься, этого не сделает никто. По поводу противостояния стрессу у нас есть целая программа, на которой мы рассказываем о возможных стрессовых реакциях, их последствиях и о том, что в таких случаях делать. На передовой действительно тяжелые условия, в том числе бытовые, часто напрочь отсутствует какая-либо цивилизация.

Валентина Троян: Казалось бы, мужчины на передовой должны привыкнуть к таким спартанским условиям; а на самом деле - нет.

Елизавета Непийко: Как можно привыкнуть к тому, что нет возможности помыться, что постоянно приходится сидеть в землянке? Понятное дело, они к этому адаптируются, но не привыкают. Все мы в основном городские жители, да и в селах условия намного лучше. Бывает такое, что нет света, мыши достают. Из-за них все заводят котиков — с ними уютно, их все оберегают и возят с собой.

Виктория Ермолаева: Куда обращаться за вашей психологической помощью и поддержкой? Где вас искать?

Елизавета Непийко: У нас есть сайт Психологической кризисной службы. По поводу сотрудничества можно обращаться по телефону +38 (050) 712-70-37.

Виктория Ермолаева: Бойцы могут позвонить и среди ночи, а Вы ответите на их вопросы?

Елизавета Непийко: По этому поводу сейчас идет разговор о создании всеукраинского консультационного телефонного центра.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.