Кольченко пишет из тюрьмы как из путешествия по Европе, — Мария Кучеренко

13 декабря 2015 - 21:45
FacebookTwitterGoogle+
Александр Кольченко пишет о книжках, которые прочитал, о философии и просит писать ему о том, что происходит в стране

Журналист и организатор акций в поддержку украинских политзаключенных в России Мария Кучеренко рассказывает о своей поддержке Кольченко, Сенцова и других заключенных.

Гостья рассказывает о том, как написать письмо так, чтобы его пропустила цензура.

Валентина Троян: Вы недавно проводили акцию в поддержку наших политзаключенных. Почему вы стали этим заниматься?

Мария Кучеренко: Во время аннексии Крыма я была в Севастополе и видела все своими глазами. Я работала на украинский телеканал, что повлекло для меня много последствий, в том числе и со стороны ФСБ. Арестовали Кольченко, Сенцова, Афанасьева, Черния. Я начала заниматься этим, потому что видела это бесправие.

Валентина Троян: Вы переписываетесь с Кольченко? Насколько жесткая цензура в Лефортово?

Мария Кучеренко: Переписка — это самое важное в поддержке политических заключенных. Письма — это единственный источник информации. Я считаю своим долгом писать им. Кольченко пишет из тюрьмы так, словно он уехал в путешествие по Европе. Пишет о книжках, которые прочитал, о философии и просит писать о том, что происходит в стране.

Валентина Троян: Какие у вас были проблемы с ФСБ?

Мария Кучеренко: Мне пришлось покинуть полуостров в срочном порядке из-за своей профессиональной деятельности. Мои знакомые, которые работали на оккупационную власть, сказали мне, что если я не уеду до конца сентября — у меня начнутся огромные проблемы.

Валентина Троян: Вы учились в Крымском филиале МГУ. Как ваша учеба там?

Мария Кучеренко: Я училась в Крымском филиале МГУ по специальности «русская филология. Когда случилась аннексия, я сразу просила о переводе в украинский вуз, но возникли проблемы. Я столкнулась с тем, что люди, которые мне были хорошо знакомы, называли меня бандеровской подстилкой. Прямо в лицо. Преподаватели МГУ вели себя интеллигентно, я ничего плохого сказать не могу.

Валентина Троян: Вы переписываетесь только с Кольченко?

Мария Кучеренко: Я переписывалась и с Олегом Сенцовым, но с ним переписка оборвалась.Я думаю, что мои письма не попадают к нему. В Ростове цензура более жесткая, чем в Лефортово. Олег Сенцов пишет так, как пишут бойцы с фронта. Он настоящий боец. Он пишет, чтобы мы не помогали ему, а лучше помогали переселенцам или ВСУ.

Валентина Троян: Какие правила нужно использовать, чтобы письма доходили?

Мария Кучеренко: Первое — это неиспользование ангажированной лексики. Надо стараться писать так, как для новостного агентства. Нужно писать о философии и культуре и иногда вставлять свои мысли о политике. Особенно цензоры не любят вопросов войны и мира, поэтому их лучше не касаться.

Валентина Троян: О чем вы писали Кольченко?

Мария Кучеренко: Он просит писать о том, что происходит в Украине. В местах заключения Александр Кольченко получает российскую прессу, хотя там есть оппозиционная «Новая газета», хотя она не дает общей картины. У него состоялось свидание с мамой и друзьями. Ему пишут друзья, присылают книги, пишут анархисты со всего мира (ну со всей Европы точно).

С ним очень интересно вести дискуссии о философии, он очень образованный человек.

Валентина Троян: Наладить контакт с Надеждой Савченко вы пытались?

Мария Кучеренко: Да, писала, но письмо не дошло. Вероятно, оно не прошло цензуру. Она боец, солдат. Она голодала и была на грани жизни и смерти. Путин в этой ситуации поступил ужасно. Такое поведение недостойно не только мужчины, но и офицера.

Валентина Троян: Вы говорите, что есть политзаключенные и в Украине. Кого вы считаете таковыми?

Мария Кучеренко: Я считаю таковыми Полищука и Медведько. Слава Богу, Полищука отпустили под домашний арест. Им инкриминируют убийство Олеся Бузины. Их преследуют за их националистические взгляды. Государство начинает бояться своих граждан. У нас происходит то, что происходило в России в 2011 году.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.