Слушать

Кужел: Часть переселенцев стала журналистами, чтобы выразить свою позицию

15 февраля 2017 - 00:24 195
Facebook Twitter Google+
О чем умалчивают журналисты в материалах о переселенцах? Говорим о результатах нового исследования в рамках проекта «Голос местных СМИ»

Гости эфира — медиааналитик Расто Кужел и координатор проекта «Голос местных СМИ» Елена Садовник. Переводчик — Владимир Каплун.

Елена Садовник: «Голос місцевих ЗМІ» — це проект, який здійснює консорціум медіаорганізацій в Україні на чолі з британською фундацією «Томсон». ЄС підтримує цей проект. Він полягає у збільшенні кількості матеріалів про переселенців в українських регіональних ЗМІ. Щоб бачити, які є проблеми у висвітленні цієї теми, ми попросили словацьку організацію «MEMO 98» і асоціацію «Спільний простір» провести моніторинг.

Анастасия Багалика: Які проблеми існують?

Елена Садовник: Тема переселенців швидко зникає з поля зору, здається, що проблема втрачає актуальність. Проте 1 700 000 людей ще не інтегрувалися і мають проблеми.

Валентина Троян: Які проблеми вдалося виявити?

Расто Кужел: Во время четырех волн мониторинга мы увидели, что освещение проблемы переселенцев на различных региональных СМИ было очень незначительным.

Кроме того, мы видели недостаток аналитики, недостаток журналистских расследований. Журналисты просто описывали ситуацию, но не пытались копнуть глубже, инициировать какое-то общественное обсуждение того, как можно решить проблемы переселенцев.

Мы видели, что журналисты публиковали пресс-релизы власти, не задавая никаких уточняющих вопросов. Мы считаем, что это проблема. Это касается не только темы переселенцев. Когда представители правительства Украины собирают какую-то пресс-конференцию и хотят рассказать о том, что они что-то делают, журналисты пассивно это воспринимают, не проявляют инициативы.

Наверняка, в стране есть хорошие журналисты. Но мы посмотрели более 200 региональных СМИ. Было очень мало хороших примеров, когда журналисты проявляли инициативу, относились критически к получаемой информации, задавали острые вопросы.

Мы выявили определенные позитивные тенденции. Во время третьей волны мониторинга, которая проходила в октябре 2016 года, мы отметили улучшение качества материалов. Возможно, материалов было недостаточно, но некоторые материалы становились лучше. Я хотел бы отметить определенные рассказы о жизни людей, о том, как им пришлось оставить свои дома и переехать на новое место. Мы увидели позитив в человеческих историях. Мы с самого начала понимали, что для журналистов это будет новая тема, поэтому неизбежно будут возникать некоторые ошибки. Например, внутренне перемещенных лиц, переселенцев они нередко называли беженцами. Но под конец мониторинга такого рода ошибок становилось все меньше.

Елена Садовник: За минулі півтора року ми провели десь 35 продакшн-тренінгів. Ми збираємо журналістів, знімаємо сюжети або ж пишемо тексти та редагуємо їх. Ми готуємо зустрічі з переселенцями, представниками місцевої влади, представниками громадянського сектору та місцевої громади. Найважче домовитися про участь представників місцевої влади. Коли ця зустріч відбувається, виникає таке враження, що журналісти знають: якщо вони поставлять складні питання, то наступного разу не отримають коментар чи згоду на інтерв’ю. Немає уточнюючих запитань та перевірки інформації, бо журналістам дорогі контакти.

Анастасия Багалика: Як мотивувати органи місцевої влади бути відкритішими?

Елена Садовник: Я думаю, державі потрібно працювати над цим. Є Закон України «Про доступ до публічної інформації». Надавати інформацію та зустрічатися з журналістами — це прямий обов’язок представників місцевої влади.

Расто Кужел: Я понимаю эту ситуацию, я приезжал в Украину с 1999 года. У меня нет наивных ожиданий, что все эти проблемы быстро исчезнут. Когда мы говорим о более глубокой аналитике, о расследованиях, я понимаю, что для этого необходимо и время, и деньги.

Что касается вопросов, которые нужно задавать чиновникам, официальным лицам, я думаю, что журналисты хорошо умеют это делать, знают, как это делать, для этого не нужно быть профессором. Я бы ожидал большей активности, более острых вопросов.

Был еще один позитивный момент, который выявил наш мониторинг. Сами переселенцы проявляли активность, были инициативными. Часть переселенцев стала журналистами, чтобы иметь возможность выразить свою позицию, рассказать свою историю.

Валентина Троян: Результаты этого исследования вчера были представлены редакторам СМИ. Что они говорили?

Елена Садовник: Редактори, які були присутні вчора на презентації дослідження, брали активну участь у проекті. Ситуація трохи типова. Приїхали ті, хто і так дотримується стандартів. Головний аргумент, до якого апелювали, полягав у тому, що комусь вдалося заснувати рубрику про переселенців, іншим виданням керівництво каже, що не можна постійно говорити про переселенців, частина людей вважає, що ця тема вичерпана. Коли ми починали проект у жовтні 2015 року, нам було дуже складно знайти людей на тренінг. На перший тренінг заявки подали всього 8 людей. На наш останній тренінг подалося 72 людини.

У нас був тренер з Кіпру. У них тема переселенців актуальна більше 50 років. Тема переселенців продовжується і не вичерпується. Постійно з’являються нові ракурси. Журналісти мають помічати їх. Частині переселенців, особливо соціально вразливій категорії, дуже складно інтегруватися.

Расто Кужел: К сожалению, понадобится довольно много времени, прежде чем эта тема перестанет быть актуальной. Дело не только в том, что переселенцев много. Дело в том, что сама проблема намного глубже. Это не только социальная адаптация или поиск работы. Для полной интеграции на новом месте понадобится много времени.

В Словакии есть проблема ромского меньшинства. Много лет они являются частью нашего общества, но многие люди нетолерантны по отношению к ним. СМИ формируют стереотипы, но они должны бороться со стереотипами.

Анастасия Багалика: Вы говорили, что потребуется много времени для того, чтобы тема вынужденных переселенцев была обсуждена в обществе. Сколько это может занять?

Расто Кужел: Если бы я знал ответ на ваш вопрос, я был бы пророком. Людям требуется много времени, чтобы принять концепцию толерантности.

Анастасия Багалика: Зависит ли то, употребляют ли СМИ язык ненависти относительно переселенцев, от формы собственности СМИ?

Расто Кужел: Мы видели очень мало примеров использования языка ненависти. Я рад отметить, что украинские журналисты ответственны.

Если говорить более глобально (мы видим и приток мигрантов в Европу), ваш вопрос актуален. Частные СМИ больше гонятся за сенсацией. Это нехорошо.

Елена Садовник: Телебачення і друковані ЗМІ використовують коректну термінологію, а в онлайн-ЗМІ було найбільше порушень.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.