Слушать

Миссия наших фотографов — создавать проекты о психологической травме бойцов

11 ноября 2016 - 21:01 34
Facebook Twitter Google+
Невозможно быть фотожурналистом, если ты не любишь людей, если тебе все равно, хотя бы на маленькую дольку, ты не сможешь с любовью и эмпатией рассказать об этих людях, — Алекс Фурман, фотограф

Алекс Фурман, фотограф, обладатель гран-при конкурса газеты «День», автор проекта «Подолання», посвящённого теме восстановления раненых бойцов, рассказывает о том, как снимал свой фотопроект.

 

Анастасия Багалика: Расскажите об этом фотопроекте: о героях и, собственно говоря, о съемках.

Алекс Фурман: Это мой документальный фотопроект о ребятах, которые возвращаются к мирной жизни с тяжелыми физическими травмами. Я над ним работаю с декабря 2014 года. Это не портретная серия, соответственно, героев в нем не очень много. В нем всего лишь 5-6 героев, которых я фотографирую на протяжении длительного периода времени, для того чтобы показать, как они меняются, и преодолевают трудности, с которыми сталкиваются. Это разные истории.

Есть, например, история молодого парня Жени Гринчука, который наступил на мину через 2 дня после того, как ему исполнилась 21 год. Женю я начал снимать еще в госпитале. Есть история Саши Сурбуна, который был ранен в Иловайске и потерял ногу. Потом с протезом он вернулся воевать в батальон «Донбасс». В феврале 2016 года он демобилизовался. Как только он вернулся домой, я начал его фотографировать. То есть это история о возвращении домой после очень длительного и тяжелого пребывания на войне. 

Валентина Троян: А как вы этих ребят нашли, как познакомились с ними?

Алекс Фурман: По-разному. Я много раз был в зоне АТО, поэтому иногда мне кто-то звонил и просил о помощи, и так мы с парнями знакомились. Были ребята, которые находились в Австрии в школе ходьбы, где учатся ходить люди с протезами. С ними общалась моя коллега. Так я познакомился, к примеру, с Сашей Сурбуном.

Я не могу сказать, что хожу по госпиталю и выбираю героев, жизнь сама их находит.  

Валентина Троян: Как на вас отразилась работа над этим проектом?

Алекс Фурман: Конечно, это тяжело. Некоторые мои коллеги, фотокорреспонденты, которые тоже работают в зоне АТО, говорят мне, что не взялись бы за такую тему. Естественно, это достаточно тяжелая тема. Но, с другой стороны, она и жизнеутверждающая, потому что это истории ребят, которые действительно находят и, я надеюсь, будут находить в себе силы продолжать жить дальше. Мне кажется, что этот проект мог бы иметь некий терапевтический эффект на ребят, у которых может быть нету настолько тяжелых физических травм.

Я думаю, что фотожурналистика, это такая вещь, в которой чем больше работаешь, тем боле человечным ты становишься. Невозможно быть фотожурналистом или документальным фотографом, если ты не любишь людей. Если тебе все равно, хотя бы на маленькую дольку, ты не сможешь с любовью и эмпатией рассказать об этих людях.

И ребята меня меняют. Бывает, я грущу по какому-то совершенно глупому поводу, а потом прихожу в госпиталь, а там парень лежит без руки и говорит: «Леха, ты чего такой грустный?» И я думаю, сейчас мы не имеем права грустить по каким-то незначительным поводам, поэтому я стараюсь не грустить и продолжаю свою работу.

Валентина Троян: Ваши работы были представлены на выставке газеты «День». Вам удалось пообщаться с ее посетителями? Была ли обратная связь, отзывы?

Алекс Фурман: У меня вообще возникло желание стоять в конце этого стенда и спрашивать у людей, что они чувствуют, глядя на эти фотографии. Я еще этого не сделал, но, возможно, еще успею до конца выставки. Но у одной женщины я все-таки спросил, она сказала одно слово: «Тяжело».

Анастасия Багалика: Но все-таки есть и что-то позитивное в этих снимках, ведь ребята меняются и становятся сильнее от того, что они пережили.

Алекс Фурман: Это правда. Но смотреть на эти фотографии и быть равнодушным, мне кажется, невозможно.

Анастасия Багалика: Чья история самая тяжелая из всех?

Алекс Фурман: Наверное, самая тяжелая история Толи Бугра из батальона «Донбасс», который потерял обе ноги. Насколько я знаю, он четвертый человек в Украине из тех, кого я знаю, с такой проблемой, но, в то же время, он один из самых оптимистичных и позитивных людей.

Иногда я чувствую, что некоторые истории уже более-менее закончились. Конечно, их можно снимать бесконечно, но они от этого лучше, скорее всего, не станут.

Анастасия Багалика: Истории закончились, а войну для себя эти люди уже закончили?

Алекс Фурман: Они ее никогда не закончат. К сожалению, я не видел ни одного проекта о людях с психологической травмой. А нету их, потому что зарубежные фотографы, которые приезжают, сразу едут на восток и фотографируют войну, которую потом успешно продают, потому что, как известно, война — это очень сексуально.

Мало кто хочет работать над такими, не настолько визуальными, темами. Ведь моя фотография не визуальна и, по сравнению с военной фотографией, достаточно скучная. Но это важная фотография. Мне кажется, сейчас миссия украинских фотографов делать такие длительные проекты. Хотя это и сложно.

Мой проект и о физической, и о психологической травме, но я просто чувствую, что нужно еще больше уходить в эту психологическую область, и не только мне, но и моим коллегам-документалистам. Потому что это то, с чем мы будем иметь дело годами. Волна самоубийств украинских военных, о которой не говорят, это очень большая проблема. Мы не знаем этих цифр, но это волна может нас захлестнуть, как это происходит во всем мире. 

Анастасия Багалика: Где сейчас можно посмотреть эти фотографии?

Алекс Фурман: Их можно посмотреть в Киеве, в галерее «Лавра». Там они будут представлены на выставке еще несколько дней. Также фотографии можно посмотреть в Интернете.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.