"Стало легче, но трудностей хватает!", - жительница прифронтового Майорска

12 декабря 2016 - 10:24 287
Facebook Twitter Google+
Два года поселок Майорск административно входил в состав Горловки, хоть и расположен на подконтрольной территории

Что изменилось после переподчинения поселка Бахмутскому районному совету, выясняла у жителей Майорска наш корреспондент Анна Боковая.

Надежду Семёновну я встретила возле подъезда. В ведрах — банки с заготовкой. На вопрос о том, как в таком военном положении удается консервировать, женщина с улыбкой отвечает:

«Вот тут за посадкой все раскопано. Мы и до войны садили грядочки. У кого чуть больше и картошку садит, у кого поменьше — хотя бы зелень своя».

Прошу рассказать о том, как живется в поселке. Женщина вспоминает самое трудное время:

«Тяжело было в 14-м, начале 15-го. Хлеба негде было купить. Бегали к солдатам просили, только из-за того, что негде было купить. И пенсии не получали».

К обстрелам уже привыкли, последние месяцы стало тише, но стрельбу все равно слышно:  

«Все равно каждый вечер, чуть стемнело и до полночи стреляют. Когда начало войны было в 14-м году прятались по подвалам, хотя не понимали как это опасно. У нас упало на сарай и пробило крышу, и в подвал попало. Считали тогда, что защищенные в подвалах будем. А сейчас никто уже никуда не бежит».

15 419 459_1 771 165 389 815 164_550 400 251_o.jpg

Следы обстрелов жилых домов // Громадське радіо
Следы обстрелов жилых домов

В доме третью зиму нет центрального отопления, зато появилась вода:

«Единственная сейчас проблема, холодно, как обогреватели ни включай. Боимся, чтобы свет выдержал. Воду нам сделали, мы больше года без воды были. С улицы с колодца таскала. Вода даже если была в кране, то она не выжимала. Света долго не было — сделали на одну фазу, тоже слабый был».

В этом году Красный Крест выдавал по пять тысяч гривен в качестве помощи на утепление. Купили нагреватели. Но обогреть пятидесяти квартирный дом, в котором осталось меньше половины жилых квартир, нагревателями невозможно. А с выбитыми окнами, прикрытыми пленкой и фанерой, тепло не удержишь: 

«Где фанерой закрыты, где по одному стеклу закрыты, где клеенкой забиты. У меня все или в одно стекло или фанера. В том году было одно окно на клеенке — было очень холодно. За окна мы уже смирились, наверное, надеемся, что когда все это кончится, каждый себе будет ремонтировать».

Бытовых проблем хватает — в доме проблемы с канализацией, течет крыша:

«Плохо у нас крыша течет. Сильно крыша побита. Она и до войны местами протекала, а по войне и солдаты бегали по крыше. Красный Крест, когда уже похолодало, дал несколько рулонов рубероида, битум, что-то еще. Может бы и собрались, но это поздно было. Ну, а кто на крышу полезет? Это договоренность должна быть. Все-таки война, и снайпер может стрельнуть. Да и некому у нас сейчас, живут-то в основном пенсионеры».

Основным местом работы в Майорске была железная дорога. После начала военных действий все остановилось. Люди числились на старом месте, и находились в подвешенном состоянии.

«Молодежь не работала 14-й, 15-й год. Сейчас железная дорога по возможности забрала на Украину. Те, кто здесь работал, уехали в Попасную, в Славянск. Там на железной дороге трудоустроились, живут, приезжают только на выходной», — рассказывает Надежда Семёновна.

Замечаю, что разлука с детьми больше всего расстраивает мою собеседницу:

«Мои дети тоже разъезхались. И работали тут вот на железке. Трое у нас детей и мы всю жизнь с мужем прожили вместе, 41-й год пошел как мы вместе. Самая меньшая в Киеве. Сын с нами, ездит в Горловку работать, дочка в Горловке с внуком. Они разошлись до войны, а теперь папы нет, доверенности нет. Дед лежит и все время спрашивает: «Когда Юра приедет?».

Деликатно перевожу разговор на другую тему, чтобы не затрагивать самые тяжелые переживания, и спрашиваю какое телевидение можно посмотреть в Майорске. Есть ли украинские каналы?  

«У кого тарелка как ловило так и ловит. А так российские в основном каналы. А куда деваться, смотрим — надо, хоть что-то смотреть!», — отвечает женщина.

Выезжать в этом году семья не планирует. Появилось электричество — уже не замерзнут. Да и состояние здоровья не позволяет, говорит Надежда Семёновна:

«Выехать? А куда выехать? Он сердечник — ему вообще нельзя. В своей квартире нервничает, стараюсь лишний раз не расстраивать».

Несмотря на все трудности, людям удается находить силы, чтобы не падать духом:

«Все равно всему этому придет конец, все равно все хорошее будет! Придет и нашу землю мир! Весна пришла собрались дружно, замели, вот цветочки — целое лето ухаживали», — показывает заснеженную клумбу Надежда Семёновна.

Анна Боковая, Майорск, »Громадського радіо»

 

This material has been produced with the support of the European Commission and the UK Government as part of the Hromadske Network and The Donbas Calling Projects. Views and opinions expressed herein may not coincide with the official position of the UK Government and the European Commission.
Цей матеріал був створений за підтримки Європейської комісії та Уряду Великої Британії і є частиною проектів Hromadske Network та Говорить Донбас. Погляди та висновки, висловлені у цій публікації, можуть не збігатись з офіційною позицією Уряду Великої Британії та Європейської комісії

snyppet_eu_gb_0_0.jpg

Громадське Network //
Громадське Network

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.