Как вести себя с теми, кто только что вернулся с войны?

04 июля 2016 - 17:13 316
Facebook Twitter Google+
О том, как вести себя с женами и мужьями военнослужащих говорим с психологом Марьяной Варшавской и волонтером Еленой Хомой

На телефонной связи с нами также жена снайпера Юлиана Чех. Ее муж прошел много войн, в АТО на его глазах кадыровцы зарезали собратьев. Возвращаясь из отпуска в АТО, подорвался, потерял память. Постепенно вспомнил все сам, помогала семья. Пока муж был на войне, она была волонтером в Ирпенском госпитале. Сейчас вместе помогают раненым.

Дмитрий Тузов: На сколько характерны сложности в общении с людьми, которые прошли войну?

Марьяна Варшавская: Это 100%. Люди не возвращаются с войны такими, какими ушли. Даже те, кто знает о постстрессовом синдроме, не могут с этим справиться. Мир у человека становится черно-белым — свой и чужой.

Кликайте, чтобы оценить этот материал

Человеку сложно принять существование мирной жизни. Его могут раздражать просто красивые улыбающиеся люди на улице, которые не говорят о войне.

Дмитрий Тузов: Как вернуть человека к мирной жизни?

Марьяна Варшавская: Быт определяет сознание. Нужно включать его в повседневные дела. Говорить, что вы ведь пошли на войну, чтобы наша мирная жизнь была такой как есть. Вы стали жесткими, злыми и агрессивными, чтобы мы могли сохранить свою жизнь. Благодарить за это.

Ирина Сампан: В какой форме людям, которые ждут, выражать уважение к вернувшимся с войны?

Марьяна Варшавская: Принимать человека таким, как он есть. Принять то, что он вернулся другим. Этот момент нужно пережить. Это сложно, потому что в паре есть половина, которая не прошла через ужас войны.

Дмитрий Тузов: А если происходят нервные срывы?

Марьяна Варшавская: Говорите о простых вещах, о быте. Через какое-то время это смягчит обстановку. Говорите о том, как вы жили, что чувствовали. Расскажите, что было тяжело, когда звонили, а вам не отвечали, или, когда пропадал на несколько дней. Скажите, что это было сложно, но вы принимаете.

Ирина Сампан: С нами на телефонной связи Юлиана, жена снайпера. Расскажите свою историю?

Юлиана Чех: Мы познакомились в Ирпенском госпитале, куда Саша приехал после очередной контузии. После боя 5 сентября 2014 года, из тридцати человек остались живы только трое. Он попал в Луганскую больницу под видом российского гражданина, его там нормально лечили. После выписки местные партизаны помогли вернуться. Он продолжил служить дальше. Психологическая помощь тогда не отказывалась, он достаточно тяжело переживал утрату собратьев.

Дмитрий Тузов: А сейчас психологическая помощь есть?

Юлиана Чех: Нет, нам удалось самим это пережить.

Ирина Сампан: Как вам это удалось?

Юлиана Чех: Главное, не задалбывать вопросами. Когда он хочет что-то рассказать — сам скажет. Нужно окружить заботой, теплом, лаской, как маленького ребенка. У нас есть его любимый кот. Когда Саша потерял память, то именно благодаря коту память возвращалась. Самое важное — любовь и внимание.

Ирина Сампан: Как в таком случае избавиться от синдрома вседозволенности?

Юлиана Чех: Нужно не потакать абсолютно во всем. У моего мужа такого синдрома не было. Встречалась с таким в госпитале. Особенно у тех, кто нигде не был.

Ирина Сампан: Расскажите о вашей работе в госпитале?

Юлиана Чех: Я начала туда ходить еще до знакомства с мужем. Бойцам нужно внимание, поддержка. Они могут болезненно реагировать, когда ребята их возраста спокойно пьют пиво и вообще не думают о войне.

Мы с ними просто разговариваем, объясняем, что они нужны, что делают важное дело. Иногда важно поговорить о каких-то обычных домашних вещах.

важно поговорить о каких-то обычных домашних вещах

Дмитрий Тузов: Когда вы впервые почувствовали, что в АТО нужна психологическая адаптация?

Елена Хома: Я познакомилась с ребятами с 20-го батальона, один попал в госпиталь, начали общаться. У него было несколько переездов по госпиталям — увидела состояние человека, когда физически находясь здесь, он мыслями был там. Я забирала его домой, погулять с детьми в зоопарк, отвлечься. Это действовало.

Потом, приезжая в зону, становилось понятно, что людям нужен отдых и профессиональная реабилитация. Но не все подпускают психологов. Приняли решение просто собирать группы, играть с детьми, рисовать, купаться, но не говорить, что рядом психолог.

Дмитрий Тузов: Как определить правильное направление психологической помощи?

Марьяна Варшавская: Вначале надо выслушать человека. Из его первых слов уже будет понятно, что ему болит и вам станет ясно куда идти.

Дмитрий Тузов: В любой части есть военный врач. Они тоже должны быть немного психологами?

Марьяна Варшавская: У кадровых военных врачей не всегда есть соответствующее образование по психологии. Не каждый владеет тем уровнем, который необходим сейчас в условиях боевых действий.

Ирина Сампан: Стоит ли бойцам, которые страдают, рассказывать истории, когда кому-то еще хуже, или это строго запрещено?

Марьяна Варшавская: Здесь нет однозначных рецептов. Но если вы видите, что человека это раздражает, значит не нужно рассказывать.

Дмитрий Тузов: Стоит ли говорить о войне?

Марьяна Варшавская: Нет, однозначно нет. Я бы не советовала говорить о войне, когда человек с нее вернулся.

Ирина Сампан: Ждущие близких с войны — это жертвы или нападающие?

Марьяна Варшавская: Мы никогда не жертвы и не нападающие. Мы — партнеры, которые понимают друг друга. Никогда не надо становиться в роль жертвы. Вам вдвоем тяжело, вы вместе проходите эту тяжелую ситуацию.

Счастье после возвращение нужно строить.

Дмитрий Тузов: Нужно ли как-то договаривать о правилах поведения, когда человек вернулся с войны? Такой разговор помогает?

Марьяна Варшавская: Я бы посоветовала обратиться к «я-сообщениям». Не «ты должен», а «пока я тебя ждала, со мной происходило такое-то. Сейчас я ожидаю что, будет так».

Никогда не говорите, что «ты что-то должен, что будут такие-то рамки». Никогда нельзя ставить жесткие ограничения.

Ирина Сампан: Что нужно говорить, спрашивать, когда звонишь мужу, который сейчас в АТО? «Привет, как дела», «Привет, есть потери», что они хотят слышать?

Елена Хома: Мудрая жена не будет спрашивать о потерях, а больше о самочувствии.

Дмитрий Тузов: Какое занятие может вывести из ступора?

Марьяна Варшавская: Любая совместная деятельность. Арттерапия, например, — это не обязательно просить взрослого мужчину что-то нарисовать, а можно попросить его помочь нарисовать что-то ребенку. Он сам войдет в процесс.

Звонок в студию: Меня зовут Алина. Что можно посоветовать женам и матерям, которые проживают на оккупированной территории, но их мужья и сыновья служат в украинской армии? Они не могут на месте обратиться за психологической помощью, это грозит их жизням.

Марьяна Варшавская: Можно разговаривать только с людьми, которым очень доверяете и которые вас не сдадут. Можно искать нужную информацию в интернете, собираться самим, общаться.

Ирина Сампан: Можно также получить бесплатную правовую и психологическую помощь в Центрах психо-социальной реабилитации семей участников АТО. Телефон в Харькове (098) 523-37-62, в Кировограде (063) 696-97-77.

Наш корреспондент Катерина Кадер подготовила репортаж из зоны АТО о том, что не нужно играть женщину-жертву бойца АТО. Слушаем сюжет.

Дмитрий Тузов: Вы общались с профессиональным психологом из Канады Дэвидом Брауном, и анализировали посттравматический синдром после Израиля?

Елена Хома: Эта встреча произошла очень неожиданно. У меня тогда было эмоциональное выгорание, посоветовали встретиться с Дэвидом. Встречи длились четыре с половиной дня. Построение программы было на теме американской и израильской армий.

Рассматривали, как человек вышедший из котла и похоронивший множество друзей, чувствует «почему я не умер?». У человека есть чувство вины за то, что он остался жив. Основное направление реабилитации — переключить — смотри, ты вернулся, ты вывел еще какое-то количество людей, ты за них в ответе. Ты в ответе за то, чтобы парни, которые погибли, не были забыты. Переключить сознание на то, что нужно работать и двигаться дальше.

Ирина Сампан: Применим ли израильский опыт к нашей армии? Наши думают, что их бросили, нет одежды, обеспечения. Ситуация в Израиле совсем другая.

Елена Хома: Этот опыт колоссальный. И чтобы применять его здесь, в любом случае нужно обучать психологов и капелланов.

Дмитрий Тузов: Слушаем советы психолога о том, что делать, ожидая близкого человека с войны.

13 621 342_654 134 914 744 265_1 286 478 775_o.png

Что делать, ожидая близкого человека с войны? // «Громадське радио»
Что делать, ожидая близкого человека с войны?

«Громадське радио» советует, где искать помощь в сложных ситуациях.

Этот материал был создан при поддержке International Medical Corps и JSI Research & Training Institute, INC, благодаря грантовой поддержке USAID. Взгляды и мнения, высказанные в этом материале, не должны никоим образом рассматриваться как отражение взглядов или мнений всех упомянутых организаций.

This material has been produced with the generous support of the International Medical Corps and JSI Research & Training Institute, INC. through a grant by United States Agency for International Development. The views and opinions expressed herein shall not, in any way whatsoever, be construed to reflect the views or opinions of all the mentioned organizations.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.