Слушать

Решить конфликт можно, но когда этого хотят обе стороны, — психологи

02 ноября 2016 - 21:00 245
Facebook Twitter Google+
Если вы хотите решить конфликт в семье, надо понимать, что человек может иметь противоположную точку зрения, — психологи советуют, как не разрушить семью из-за несовпадения политических взглядов

В студии психологи Владимир Жерновой и Марина Брагина, у которых также есть и личный опыт разрешения конфликтных ситуаций, возникших на почве военного конфликта. По телефону к разговору присоединяется Дмитрий Колесник (семейный консультант) и слушательница Наталья, которая также делится опытом того, как ее семье удается не сориться по поводу политики. 

Дмитрий Тузов: Вам часто приходится сталкиваться с тем, что люди разделены даже в семье и выстраивают между собой психологические баррикады?

Марина Брагина: Последние три года это очень актуально. И процент таких конфликтов очень большой, независимо от региона и месторасположения людей.

Кликайте, чтобы оценить этот материал

Дмитрий Тузов: И как преодолевать эти барьеры?

Марина Брагина: Очень тяжело дать общую формулу, чтобы решить такую глобальную проблему. Особенно в век таких информационных манипуляций. Но опираясь на свой опыт психолога я поделюсь наработками.

Дмитрий Тузов: Когда люди спорят — это еще не конфликт. Но где грань и когда начинается конфликт?

Владимир Жерновой: Конфликт — это несовпадение интересов, мнений и взглядов. Да, когда люди спорят, это еще не конфликт. Когда люди спорят и не слышат друг друга — это конфликт. Когда люди защищают свою сторону, тогда начинается конфликт.

Дмитрий Тузов: А почему так происходит?

Владимир Жерновой: Во-первых, эмоции. Во-вторых, система знаний, ценностей и ожиданий. И если я признаюсь, что мой оппонент прав — я проиграл. Поэтому я иду до конца: зачастую я понимаю, что я не прав, но я не позволю себе проиграть.

unnamed_2.jpg

Марина Брагина // «Громадське радио»
Марина Брагина

Дмитрий Тузов: А как сделать, чтобы выслушать противоположную позицию?

Владимир Жерновой: Нужно хотя бы задать себе вопрос: что я хочу услышать? Хочу я что-то услышать или хочу что-то доказать? Если второе, конфликт невозможно решить. Если я хочу услышать другую позицию, конфликт решить можно.

Анастасия Багалика: Марина, я знаю, что у вас есть личный опыт разрешения конфликтной ситуации в семье.

Марина Брагина: Из своего личного опыта скажу, что здесь главную роль еще играет егозим, который проявляется во время спора. В момент спора люди закрываются друг от друга. Они настолько стоят на своих иллюзорных смыслах, что у них нет возможности открыть душу, сердце, они эгоистичны.

Я переселенка, три года нахожусь на территории Украины. Момент разделения семьи на два лагеря — это то, что мы переживали с мужем. Наши родители были воспитаны в советское время. И у них жесткие рамки восприятия информации, того, что связано с властью, того, что показывают по телевизору. У них даже не возникает способности обратить внимание на смыслы в семье. Когда шел спор между нами, детьми, которые имеют определенный опыт и в социологии, психологии, бизнесе, жизни, они абсолютно нас не слышали. Мы столкнулись с тем, что это стену информационного влияния не пробить, у них нет семейных ценностей и мы это признаем.

Дмитрий Тузов: Вы продолжаете общаться с родителями?

Марина Брагина: Очень тяжело. Не затрагиваем темы, связанные с политикой. И самое главное, им абсолютно все равно, как у нас разворачивается жизнь.

Дмитрий Тузов: Они остались на неподконтрольной Украине?

Марина Брагина: Они были здесь, не выдержали и вернулись. Они сказали: мы будем голодные, но будем в своем доме. К сожалению, кроме голодного состояния, у них еще и болезни. И это сейчас тенденция на той территории.

Владимир Жерновой: Я переселенец из Крыма. И большинство моих родственников и родственников жены находятся в Крыму. Когда была первая волна людей, выехавших из Крыма, я тоже с ними работал. И моя первая задача — снять напряжение, сделать так, чтобы люди, живущие здесь, могли спокойно общаться с теми, кто остался там.

Анастасия Багалика: В своей семье вам удалось разрешить споры или не возвращаться к конфликтным вопросам?

Владимир Жерновой: Со всеми было по-разному, родственников в Севастополе осталось очень много. Сейчас мы со всеми общаемся. Когда ты общаешься с родственником, нужно задать себе вопрос: кто человек, с которым я общаюсь? Он мой родственник или мой оппонент? Если он мой родственник, мои ожидания будут строится на базе того, что он родственник, если он оппонент, у меня от него будут другие ожидания. Я тогда хочу его переубедить, чтобы он меня услышал, доказать ему. Если он родственник, это родственные ожидания.

unnamed_3.jpg

Владимир Жерновой // «Громадське радио»
Владимир Жерновой

Нужно задать себе вопрос: что я хочу и для чего мне нужен этот конфликт, если я его начинаю. Если хочу что-то доказать, тогда что и зачем? Если ничего не хочу доказать, тогда зачем я вступаю в это?

Еще нужно поставить границы: на эти темы мы говорим, а на эти — нет. Эти правила мы оговариваем совместно. Если мы хотим любить, строить отношения, общаться, мы не затрагиваем какие-то темы специально и выдерживаем паузы, заходя на эти темы.

Анастасия Багалика: Как правило, к близким людям у нас всегда завышенные ожидания. Мы ждем от них полного понимания и поддержки. Особенно больно, когда близкие не понимают важных моментов. Как побороть это ощущение в себе и признать, что родные люди не всегда обязаны иметь такие же взгляды, как мы?

Владимир Жерновой: Ключевое слово: признать, что они не обязаны думать так, как я, у нас у всех свое понимание жизни. Он не обязан думать так, как я, а я не обязан думать так, как он. Если мы это принимаем, мы можем только делиться информацией, а не доказывать друг другу.

Делиться информацией — это не конфликт. Конфликт — это когда мы доказываем, что наша информация более правильная.

Дмитрий Тузов: Если конфликт происходит по линии разлома Украина-агрессия, здесь тяжело даже попытаться принять противоположную точку зрения. Как выходить из этих ситуаций?

Владимир Жерновой: Я бы советовал, если в семье нет полного понимания, поставить барьер, что тема под строгим табу. В семье есть другие темы, на которые можно говорить, и они будут более интересны.

Дмитрий Тузов: Как реагировать на пропаганду, которую часть людей воспринимает за чистую монету? Какие здесь могут быть психологические фильтры, которые берегут психику и позволяют отличить пропаганду от правдивой информации?

Марина Брагина: Осознанность, прежде всего. Информационная матрица засасывает. Только осознанность, включение чувств, эмоций. Все время включать: почему я думаю так, почему поверил этому?

Владимир Жерновой: У меня был случай, когда я покинул Украину и был на территории другого государства. Включил телевизор, а там были российские новости. У меня был интерес, что же покажут. Я смотрю: новости о том, что происходит на Майдане сегодня. Я был там вчера и точно видел, что там происходит. И тут я вижу неправду. И я сейчас объясню ситуацию, в которую попадают те, кто смотрит телевизор и читает новости в Интернете. Я смотрю то, что показывают, и говорю себе: это неправда, вранье. Проходит еще две минуты, и я думаю: может быть. И потом я думаю, наверно это правда, только я ее не видел. Проходит еще 15 минут, и я думаю: наверно, это правда, только ее от нас скрывают. Когда я посмотрел полчаса, я позвонил и спросил у жены, что происходит на Крещатике. Люди не виновны в том, что они участники информационной войны. Ее делают профессионалы, которые знают психологию сознания личности.

Дмитрий Тузов: И как от этого защититься?

Владимир Жерновой: Во-первых, перепроверять. Я знаю, что есть Интернет и несколько сайтов, а не один. Мы можем сказать родственнику: пересмотри информацию в других источниках. Если несколько скажут одно и то же — наверно, я ошибаюсь. Если три скажут, что твой источник неправильный, возможно, ошибаешься ты.

Анастасия Багалика: Часто старшее поколение воспринимает тот источник информации, который всегда читают или смотрят не просто как абсолютную правду, а как что-то свое. И они будут защищать его, даже если указать им на ложь.

Владимир Жерновой: Да. Более того, даже если они почувствуют, что они неправы, они не позволят себе признаться в этом. В Крыму я разговаривал с людьми, и они говорят, что понимают: «Все не так весело, как нам обещали, но мы не хотим в этом признаваться». Человек верит в источник информации, который он получает и не хочет с ним спорить.

Анастасия Багалика: Какие могут быть методы реагирования на подобные ситуации, когда на вас обиделись за то, что вы сказали родственнику не смотреть новости на канале, потому что он подает несбалансированную информацию?

Владимир Жерновой: Давайте скажем по-другому: смотри новости на своем канале, только что ты возьмешь из этого полезного? Когда мы запрещаем что-либо делать, это и есть начало конфликта. Смотри новости, но выводы сделай сам. Сделай вывод: мы плохие, ты хороший, но как ты ко мне будешь ко мне относиться и как к тебе относиться мне?

Нужно выводить человека из поля конфликта в поле отношений между нами. Будет конфликт, что произойдет дальше? Мы поругаемся, поскандалим, но что хорошего после этого произойдет?

Дмитрий Тузов: Очень часто люди прекращают общаться.

Владимир Жерновой: Может, на какое-то время это даже хорошо. Люди переосмысливают тогда, когда начинают что-то терять. Когда они теряют общение, любовь, отношения, они понимают и думают: зачем я теряю, ради новостей или газеты?

Дмитрий Тузов: С нами на связи Дмитрий Колесник, семейный консультант.

Анастасия Багалика: У вас є власна методика і кілька правил, як вирішити сімейний конфлікт. Що ви радите людям?

Дмитрий Колесник: Я, можливо, не знавець політичних конфліктів. Але будучи сімейним консультантом 20 років, я виявив, що нема великого значення, якого роду конфлікт. Існують прості механізми, які допомагають сім’ям пройти через конфлікти і моє головне кредо, що добра сім’я — це не та, в якій взагалі нема конфліктів, а та, яка вміє правильно з них виходити.

Дмитрий Тузов: Як долати конфлікти? Чи може за цими конфліктами стояти неполітичний бекграунд?

Дмитрий Колесник: Я впевнений, що саме так. Думаю, дуже багато конфліктів виглядають як конфлікти з конкретної причини. Якщо копнути глибше, є інші причини, які не піднімаються назовні.

Коли тебе щось ранить і зачіпає, а ти розумієш, що не можеш із цим змиритися, краще поговорити.

Анастасия Багалика: Чи існують базові принципи вирішення конфлікту?

Дмитрий Колесник: Коли щось тебе ранить, не замовчуй. По-справжньому пробачити ти можеш ті речі, які тебе не сильно зачіпають. Те, що тебе глибоко ранить, ти не можеш замовчувати. Потрібно набратися сміливості і правильно виказати свою позицію. Якщо хтось зачіпає твої політичні погляди, а тебе це вражає, треба набратися сміливості і поговорити про це.

Є другий принцип, який збалансовує перший. Ти не можеш говорити, поки не опануєш емоції і не зрозумієш, чому тебе так зачіпає те, що тебе зачіпає. Існують люди, які не можуть одразу висловлювати свої почуття і претензії, бо можуть наламати дров.

Дмитрий Тузов: А як зупинитися і сказати: про це ми поговоримо завтра?

Дмитрий Колесник: Треба подумати, чому це тебе так дратує, дібрати правильні слова і тон, якщо ти не хочеш зламати свою сім’ю. Правильна реакція: якщо не можеш поговорити одразу, поговорити тоді, коли ти будеш готовим.

Анастасия Багалика: Марино, як ви сприймаєте ці поради?

Марина Брагина: Зависит и от психотипа людей, которые включены в конфликт и от того, какой этот конфликт. У меня есть несколько советов: постараться стать на позицию того человека, с которым начинает разворачиваться конфликт. И подумать, как бы я отреагировал в данной ситуации если бы услышал то, что я услышал. Бывают моменты, когда достаточно замолчать и посчитать до десяти.

Конфликт между людьми в Луганской и Донецкой области имеет своеобразное качество. Информационное влияние закреплено военными действиями и страхом. Поэтому в данном моменте с этих людей нужно максимально психологически как бы снимать ответственность за то, что происходит, потому что это мы их не защитили от того, что там происходит, ни военным, ни информационным путем. В данном случае мы не должны прощать обиды, убийства, но мы должны их тоже понять.

Дмитрий Тузов: Когда людям на неподконтрольной территории вы рассказываете о том, что происходит здесь, есть подвижки?

Владимир Жерновой: Я рассказываю, как я живу. Они верят. Меня спрашивают, на каком языке я говорю в Киеве, я говорю, что на русском, провожу тренинги и консультации тоже на русском. Спрашивают: «А ты работаешь только в Киеве?» Я говорю, что нет, в основном все мои клиенты — это Ивано-Франковская, Волынская, Львовская область. Спрашивают: «И как вас слушают?» Говорю: «Пока не съели. Они общаются со мной на своем языке, я на русском. И все нормально». И они начинают потихонечку прислушиваться.

Перелом информации не будет быстрым. Им все время говорили, что там живут злые бандеровцы, поэтому их страх можно понять. Они боялись, поэтому просили Путина прийти и защитить их от тех, кто должен был прийти. А когда человек едет и смотрит, глаза открываются.

Анастасия Багалика: У нас есть сюжет о том, как героиня материала справлялись с конфликтами в своей семье.

Дмитрий Тузов: Возможно, есть точка невозврата, когда все нужно прекратить и отпустить?

Владимир Жерновой: В конфликте виноваты две стороны. Мы услышали только окончание истории, мы не слышали завязку и мнение другой стороны. Возможно, он бы сказал противоположное и обвинял бы ее. Конфликт возможно решить только тогда, когда две стороны готовы идти на встречу друг к другу. Скорее всего, в этой семье конфликт зашел далеко и начался намного раньше, но политика спровоцировала, все полезло наверх.

Дмитрий Тузов: С нами на связи домохозяйка Наталья, которая расскажет об опыте своей семьи.  

Наталья: Мы не ругаемся по поводу политики. Мы молодая семья, живем сами, без родителей. Возможно, это один из рычагов того, почему мы не ругаемся на политическую тематику. У нас есть коты, которые видимо снимают стресс. В нашем доме такая политика, что мы воспринимаем все, что говорят СМИ как какое-то искаженное мнение. Мы смотрим и слушаем новости в целях информирования, можем обменяться мнением, но не ругаемся по этому поводу.

Владимир Жерновой: Семья выработала очень классный способ защиты: они выработали правила и договорились, что все, что показывают в новостях, — не достоверный факт, а мнения. Это очень здравая позиция. При таком правиле можно смотреть все, что угодно.

Марина Брагина: Это идеальный пример того, что во главе у людей семейные ценности. И семья — это муж и жена. Все, что происходит вне — это информация. Они все обсуждают и разговаривают. 

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.