Слушать

Рутина позволяет детям-переселенцам справиться со стрессом, — психолог

23 мая 2016 - 19:59
FacebookTwitterGoogle+
Ритуалы и семейные традиции, которые были до переезда, помогают детям адаптироваться к новым условиям

13.00elina_vorozhbieva.jpg

Элина Ворожбиева //
Элина Ворожбиева

В рамках программы психосоциальной поддержки «Точки опоры» обсуждаем проблемы, с которыми сталкиваются дети-переселенцы, когда семья переезжает на новое место. Наш гость — Элина Ворожбиева, специалист Психологической кризисной службы.

Валентина Троян: Как психолог Психологической кризисной службы, вы были и на востоке, работали с семьями на прифронтовых населенных пунктах? С чем вы столкнулись, какую картину увидели?

Элина Ворожбиева: Тема очень актуальна. Пребывая в Донецкой области, я слушала «Радио Ваня», «Республика», не слышала родного украинского голоса. Ощущала некоторую оторванность.

Радио и телевиденье вещает «с той стороны», ведется пропаганда.

Валентина Троян: В чем она проявляется?

Элина Ворожбиева: Прямая пропаганда ведется благодаря видеоряду, «пилотки», солдаты, танки, «вступайте» и так далее.

Валентина Троян: Дети очень активно втянуты в эту пропаганду?

Элина Ворожбиева: Дети втянуты. Показывали, как они принимаются в пионерскую организацию, как ходят строем, как следуют заветам Захарченко и других активных героев «Донецкой республики».

Дмитрий Тузов: Вот такой прыжок в прошлое?

Элина Ворожбиева: У меня было такое ощущение, что я нахожусь в детстве, машина времени меня перенесла. Несколько иное качество сигнала и картинки, но похоже на то, что делается в России.

Валентина Троян: Среди переселенцев есть люди, которые помогали адаптироваться не только своим детям, но и чужим. Об одном из таких людей, дончанине Сергее Шевченко, наш сюжет.

Дмитрий Тузов: Насколько изменился ракурс проблемы за период боевых действий на востоке страны? Насколько можно сказать, что прогресс очевиден? Понятно, что людям нужно объяснять суть проблемы и решать ее.

Элина Ворожбиева: Да, вы правильно сказали, что нужно объяснять и нужно говорить. Здесь есть не только родители и дети, которые пострадали, но и другая сторона — это школа, учителя, педколлектив. Ребенок по жизни усваивает не только свой опыт и опыт родителей, но и страны. Нельзя отделять одно от другого.

Дмитрий Тузов: Педколлектив не всегда правильно себя ведет?

Элина Ворожбиева: Мы все иногда себя не очень правильно ведем.

Дмитрий Тузов: Когда по отношению к переселенцам я слышу фразу «а, донецкие», спрашиваю, знают ли они сколько патриотов среди «донецких» сражались за Украину с оружием в руках? И тогда все вопросы снимаются.

Элина Ворожбиева: Многие позволяют себе такие высказывания не на пустом месте — сейчас большинство пребывает в стрессе, и в скрытом тоже. Украина сегодня в таком состоянии, в котором еще не пребывала раньше. И нужно не забывать, что Украина — государство юное, всего 25 лет. Но может ли 1991 год быть точкой отсчета, возможно, она формируется только сейчас.

Валентина Троян: Разговоры Сергея Шевченко с сыном были направлены на то, чтобы сын не реагировал на выпады со стороны сверстников и учителей. Но есть дети, которые подавлены стрессом, а есть те, у кого выплескивается агрессия. Они могли быть тихими и спокойными до войны, а потом начать драться.

Элина Ворожбиева: Это контр-фобическая реакция на стресс, когда ребенок идентифицирует себя с агрессором и старается принять сильную сторону. Единственное на что нужно обратить внимание — сколько времени спит ребенок, какой сон, какой аппетит, чтобы мы не говорили о травме.

Дмитрий Тузов: То есть встречная агрессия — это способ защиты?

Элина Ворожбиева: Да, это способ показать свою территорию. Стресс, травма переезда наложились на определенный возраст. Ранее люди поколениями проходили инициацию в таком возрасте. Это система мер, которая помогает смягчить переход из мальчика в мужчину, из девочки в женщину. Чтобы на выходе получился сородич в новом статусе.

Звонок в студию: Добрый день, меня зовут Николай, из Киева. Мы все знаем о пользе шахмат и шашек. А в отношении нард, на сколько детям и бойцам АТО это поможет в реабилитации? На сколько это азартная игра?

Элина Ворожбиева: Я бы сказала, что снятие стресса — это процесс комплексный, к которому нужно подходить с разных сторон. Интеллектуальные игры — это очень здорово. Будь то нарды, шахматы или другие. Вопрос меры. Если не играть на деньги, то прекрасно.

Дмитрий Тузов: Как педагогический коллектив реагирует на проблемы, о которых мы говорим? Когда в классе есть дети-переселенцы, а к ним относятся не всегда адекватно. Что нужно сказать сейчас педагогам? Что они должны знать?

Элина Ворожбиева: Прежде всего, родители, когда приводят ребенка в школу, понимают, что несут за него ответственность. Лучший способ — поговорить с учителем, с директором школы. Простым человеческим языком объяснить «я чувствую себя неуверенно, мне тревожно, мне страшно». Это поможет наладить контакт, поможет понять другому человеку, что пережил ребенок и родители.

Валентина Троян: Есть дети, которые замыкаются в себе, но есть и другие. Будучи «серыми мышами» в своих школах, после переезда они становятся старостами, успеваемость улучшается находятся новые хобби. Как сделать так, чтобы таких примеров было больше?

Элина Ворожбиева: О них нужно рассказывать. В каждом из нас есть резервы, источники сил. Война их открывает. Мы должны друг друга поддерживать, потому что каналов поступления этих сил очень много. Но на первом месте, конечно, семья.

Валентина Троян: А что родителям нужно сделать, чтобы эти резервы открылись?

Элина Ворожбиева: На встречах я в первую очередь спрашиваю у родителей выделяют ли они хоть час в день на себя, особенно это касается женщин, общаются ли они хоть раз в неделю с человеком, от которого им ничего не надо и которому от них ничего не надо, звонят ли они родителям позволяют ли себе быть маленькими мальчиками и девочками?

Валентина Троян: Как это позволить себе быть маленьким мальчиком или девочкой?

Элина Ворожбиева: Каждый день требует от нас больших сил, их нужно где-то брать. Очень часто они в детстве, они живут в нас, не умирают. И кто как не родители могут дать эти силы? Пока родители живы, мы можем себе позволить позвонить им и поговорить.

Валентина Троян: Почему у нас так мало людей об этом знают и не позволяют себе быть маленькими?

Элина Ворожбиева: Некоторые люди просто не выходят из этого состояния. Это называется инфантилизацией, когда человек не хочет брать ответственность за себя и за свои поступки. Это другая крайность.

Дмитрий Тузов: Вы встречались со случаями, когда люди преодолевали в себе инфантилизм?

Элина Ворожбиева: Я сама себе такой случай. У меня был личный опыт, когда я осталась одна с ребенком и понимала, что кроме меня о нас никто не позаботится.

Дмитрий Тузов: Рекомендуете ли вы детям стать немножечко взрослыми? Понять, что у них тоже есть определенная ответственность?

Элина Ворожбиева: Безусловно их нужно ставить в рамки. Обычно эту роль выполняет отец. Рамки дают ребенку безопасность. Но я встречаю случаи, когда, к сожалению, происходит парентификация. Когда ребенок берет несоответствующую ему ношу — например, воспитывать братика. Гулять с ним, менять памперсы.

Дмитрий Тузов: Тут нельзя переборщить?

Элина Ворожбиева: Да, там, где есть травма, исчезает спонтанность. Спонтанность наших действий, поступков, люди становятся очень серьезными.

Дмитрий Тузов: Недавно видел сюжет, где ученику с прической козака директор сказал «иди, постригись как все». Эта фраза «как все» убивает любое творческое начало? Где граница этих рамок?

Элина Ворожбиева: Границы рамок обозначены культурными нормами. Очень много определяется пространством, где ты живешь. В КНДР, например, десять вариантов причесок для мальчиков — выбирай любую, но одну из десяти. Что касается того директора школы, возможно он сам находится в стрессе и переносит его на ученика. Ему можно только посоветовать пойти в отпуск.

Валентина Троян: Какие дети, с которыми вы общались в прифронтовых территориях?

Элина Ворожбиева: Им пришлось повзрослеть. Не так страшны обстрелы, как реакции родителей на эти обстрелы. Дети отражают своих родителей. Насколько психологически сохранен взрослый, настолько будет воспринимать ситуацию и ребенок. Для него это может не явиться травмой. А вот расставание с родителями может.

Дмитрий Тузов: Психологически нужно работать не только с теми детьми, которые это пережили, но и с теми, кто видел войну по телевизору? Очень важно донести до них мысль «как просто все потерять»?

Элина Ворожбиева: Да, те дети, которые увидели войну по телевизору, тоже получили травму. Я бы очень рекомендовала вовремя выключать телевизоры. Телевидение обладает огромной силой, тревога распространяется на километры. Сейчас во многих киевских школах проходят занятия, на которых дети узнают, что происходит. Такие вещи нужно проводить в каждой школе страны.

Дмитрий Тузов: Кто этим может заниматься? Психологи-волонтеры?

Элина Ворожбиева: Было бы великолепно, если бы инициативу взяло на себя государство. Но на это не приходится рассчитывать и нужно все делать самим. В том числе и моим коллегам из Ассоциации специалистов по преодолению последствий психотравмирующих событий.

Дмитрий Тузов: В школах есть психологи, которые анализируют состояние детей, например, по рисункам. Какие еще техники существуют, чтобы определить психоэмоциональное состояние ребенка и, возможно, помочь ему?

Элина Ворожбиева: Рисуночная методика не входит в перечень тех, которые позволяют нам точно говорить о состоянии ребенка. Это лишь вспомогательный элемент. По рисунку и по беседе с родителями можно понять в каком состоянии ребенок находится здесь и сейчас.

Очень важно возвращать ребенка в состояние «здесь и сейчас» — «да, тогда ты был под обстрелом, но сейчас все безопасно».

Людям, которые остаются жить на прифронтовых территориях, можно посоветовать следующее упражнение. Нужно пытаться быть «заземленным», чувствовать контакт с землей. Проговаривать себе «я вижу такие пять вещей», «я чувствую это». Чтобы не впасть в ступор и быть способным действовать, быть адекватным данной ситуации.

Валентина Троян: У нас есть еще один материал от нашей коллеги Натальи Поколенко. Ребенок из Авдеевки четыре раза менял школу, и его мама делится с какими ситуациями они столкнулись.

Тузов: При правильном подходе действительно решается очень много проблем. Интересная ситуация, когда мальчик, который обозвал «сепаратистом», после разговоров стал одним из лучших друзей.

Элина Ворожбиева: Да, в обществе много страхов. Там, где нет диалога, есть страхи. Эти страхи рушатся, когда люди просто начинают общаться. Стереотипы, ярлыки — дети лишь отображают взрослых.

Дмитрий Тузов: Рекомендации об адаптации детей на новом месте.

13 271 827_635 243 286 633 428_39 574 797_o.jpg

Точки опори. Адаптация детей //
Точки опори. Адаптация детей

Элина Ворожбиева: Есть еще три пункта: очень важны ритуалы и семейные традиции, которые были до переезда. Например, по субботам ходили в кино, или собирались в воскресенье все вместе перед телевизором. Рутина — лучший способ уберечь психическое здоровье.

Ребенку также важно всегда иметь контакт с родителями. Когда они уходят — по телефону. Он должен знать где и что делают его родные.

Еще бы я добавила, что ребенок часто теряет контроль, вся его картина мира рушится. Ему нужно найти точки опоры у родителей.

 

Оцените этот материал и предложите свою тему для программы

«Громадське радио» советует, где искать помощь в сложных ситуациях.

Этот материал был создан при поддержке International Medical Corps и JSI Research & Training Institute, INC, благодаря грантовой поддержке USAID. Взгляды и мнения, высказанные в этом материале, не должны никоим образом рассматриваться как отражение взглядов или мнений всех упомянутых организаций.

This material has been produced with the generous support of the International Medical Corps and JSI Research & Training Institute, INC. through a grant by United States Agency for International Development. The views and opinions expressed herein shall not, in any way whatsoever, be construed to reflect the views or opinions of all the mentioned organizations.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.