Чем ближе к линии фронта, тем меньше дети боятся войны, — Аксана Филипишина

В конфликте на Донбассе наиболее уязвимыми оказались дети с врожденной и приобретенной инвалидностью. Как поддержать такого ребенка? «Нужно говорить, что он другой, но его любят», — советует психолог

Как общаться с ребенком, который пострадал во время боевых действий? Почему государство не смогло эвакуировать детей с инвалидностью с неподконтрольной Украине территории? Об этом в проекте социально-психологической поддержки «Точки опоры» говорим с Аксаной Филипишиной, представительницей Уполномоченного по правам человека по вопросам прав ребенка, недискриминации и гендерного равенства и Натальей Заболотной, семейным психологом, психотерапевтом.

Татьяна Трощинская: Насколько война изменила ситуацию, связанную с проблемами детей с инвалидностью?

Аксана Филипишина: Ситуация на Донбассе помогла «вскрыть нарывы», которые не замечали. Проблема детей с инвалидностью вышла на поверхность. Об этом много говориться в течении этих двух лет. Дети с инвалидностью — это та категория граждан Украины, которая оказалась наиболее уязвимой в этой экстремальной ситуации. Если сирот государство максимально вывезло из интернатных учреждений Донецкой и Луганской областей. Дети, которые были под родительской опекой, по желанию родителей смогли покинуть опасную зону.

Дети с инвалидностью были лишены права выбора. За них решила ситуация. Основная масса этих детей осталась на неподконтрольных территориях из-за нерасторопности государства или из-за недостатка средств для эвакуации.

Кликайте, чтобы оценить этот материал

oksana_filipishyna.jpg

Аксана Филипишина // «Громадське радио»
Аксана Филипишина

В Ровеньках и Краснодоне находятся около 150 детей. По нашим сведениям, их количество растет. Инвалидизация продолжается. Мы понимаем, что количество детей, которые пострадали в следствие военных действий, также продолжает расти. На сегодняшний день происходит обострение ситуации в «серой» зоне.

Татьяна Трощинская: По какой причине эти решения не принимаются экстренно?

Аксана Филипишина: Военные действия — это действительно экстремальная ситуация, но не только они должны заставлять государство действовать. Могут быть техногенные катастрофы, природные катаклизмы. Есть время, когда государство должно быть готовым эвакуировать определенные категории граждан и днем, и ночью.

К сожалению, наши мониторинговые визиты показывают, что плана государство не имеет. Это не только для МЧС. Об этом должны знать органы образования, здравоохранения, органы местного самоуправления.

Ситуация «Че» уже была в 2014 году. Как мне кажется, пока Уполномоченный не начал громко кричать, чтобы эвакуировали детей, эвакуация не началась, а когда она таки началась, но не была настолько эффективной, как могла бы быть. Сегодня дети вывозятся по такой же схеме, которая была в 2014 году на оздоровление. Нашлись дополнительные путевки.

Но мы говорим о детках с инвалидностью. К сожалению, даже оздоровительные учреждения, куда предлагается выезжать детям с востока Украины, не готовы, не приспособлены к приему детей с инвалидностью.

Татьяна Трощинская: Может, стоит напомнить, что дети с инвалидностью более чувствительны к каким-то вещам?

Наталья Заболотная: Конечно, такие дети очень чувствительны. Общество пытается убрать чувствительность. Мы видим такого ребенка и контактируем со своим страхом, что это может коснуться нас.

nataliya_zabolotna.jpg

Наталья Заболотная // «Громадське радио»
Наталья Заболотная

Дети еще растут. У них не тот уровень эмоциональной устойчивости, чтобы справляться с такими состояниями. Если взрослый получил инвалидность, то он уже есть частью общества. Ребенку же с этим сложно. Нужна поддержка семьи, ровесников, чтобы иметь возможность «опереться». Ребенок травмирован не только физически, но и психически. Если инвалидность врожденная, это одна история, если приобретенная, то другая.

Он может встретиться с тем, что он другой, или с тем, что он был таким, как все, но что-то случилось и он стал другим, теперь он отличается. Здесь очень много стыда, вины.

Я не такой, как ты. Значит ли, что это плохо? Если общество и семья говорит, что плохо, то возникает стыд. А если ты другой, но тебе любят, принимают, то ничего страшного. Дети чувствуют, когда говорят одно, а чувствуют другое.

Наталья Соколенко: Что делать родителям, у которых дети с инвалидностью? Объединяться в организации?

Наталья Заболотная: Это хорошая возможность объединяться. Я — сотрудник благотворительного фонда, но работаю в Институте рака. То, что происходит сейчас, меня очень радует. На Facebook появляются фотографии детей и родителей тех, кто находится в Институте рака. Девочки-подростки фотографируются лысыми, без бровей, ресниц, без ног, они гуляют на улице, пишут друг другу пожелания.

Аксана Филипишина: Очень важно, чтобы в этой проблематике была максимальная открытость. Сегодня мы идем по инерции советских времен, когда «с глаз долой — из сердца вон». Людей с инвалидностью прятали от общества.

Сегодня же мы говорим о необходимости интеграции этих детей, об инклюзивном образовании. Я вспоминаю практику города Винница. Сегодня основная масса школ доступна деткам с инвалидностью. Есть общественная организация, которая обеспечивает подвозку детей в школу. Инициатива была проявлена самими детьми, учащихся в школах. Было сопротивление родителей. Когда дети с инвалидностью пошли в школы, то все увидели, что ничего страшного не происходит. В некоторых городах еще есть стереотипы.

Наталья Заболотная: Здесь есть важный момент ответственности государства, социума, родителей и детей.

Если родители и дети не становятся в позицию жертвы («я не могу», «дайте мне», «вы мне должны»), а берут ответственность на себя, это работает. Сейчас другие подростки, они более свободны.

Наталья Соколенко: Как говорить о войне с пострадавшими от конфликта детьми?

Наталья Заболотная: Чем больше правды, чем больше ясности, тем лучше. Если обманывать ребенка, он это поймет. Важно подбирать слова в зависимости от возраста. Маленькому ребенку нужно объяснять простыми словами. Важно отвечать на запрос ребенка, говорить о том, о чем он спрашивает.

Аксана Филипишина: Во время одного из мониторинговых визитов в магазине я увидела маму с ребенком. Он просил купить бананы. Мама сказал, что сегодня нет денег. Ребенок без страха повернулся и спросил: «Если завтра нас не убьют, ты купишь бананы?».

В одном из учреждений я общалась с детками и спросила, о чем вы мечтаете, девочка сказала, что хочет, чтобы родители были живы.

Сегодня детки, которые находятся максимально близко к зоне конфликта, имеют притупленное чувство страха. Мы провели исследование в феврале-марте 2016 года, которое показало, что чем ближе к линии конфликта, тем меньше чувство опасности, чем дальше, тем оно больше, потому что это происходит на расстоянии.

Татьяна Трощинская: Предлагаем послушать материал нашей журналистки Светланы Гуренко.

Аксана Филипишина: Мы сейчас пытаемся с ЮНИСЕФ промониторить ситуацию со всеми детками, которые были вывезены из неподконтрольной территории. Один из аспектов мониторинга — право детей на общение с родственниками. Если мы говорим о детках, которые были вывезены из интернатных учреждений в Одесскую, Харьковскую область и так далее, связи с братьями, сестрами, бабушками, дедушками, иногда даже родителями прерваны. Через интернет, мобильную связь они поддерживают отношения.

Наталья Заболотная: Очень важно, чтобы эти связи сохранялись, это поддержка самых близких людей, которые важны для ребенка.

Наталья Соколенко: Как поступать, когда точки зрения ребенка и родственников различны?

Наталья Заболотная: Нужно слышать точку зрения другого человека, отнестись к ней с уважением. Почему-то человек же так думает? Да, я тебя слышу, но это не значит, что я соглашаюсь. Услышь меня. Нужно искать точки соприкосновения.

Татьяна Трощинская: Поговорим также с психологом Ириной Королец, которая с нами на скайп-связи. Она работала с детками в Сартане. Это фактически Мариуполь?

Ирина Королец: Да, правильно.

Татьяна Трощинская: Вы работаете с переселенцами или теми детьми, которые живут в Сартане?

Ирина Королец: Я начинала работать с детьми, которые пострадали от обстрела в Сартане, в Днепропетровске. Туда их доставляли.

К сожалению, все те люди, которым оказывалась помощь, не вернулись в Мариуполь. Кто-то остался в Днепропетровске, кто-то уехал в Киев. Им было стыдно. Пострадавшие часто испытывают ощущение вины, как будто все произошло из-за их ошибки. Контакты с родственниками и знакомыми рвутся практически сразу. Стыдно смотреть родственникам в глаза, потому что не хочется причинять боль другим и самому не хочется говорить о том, что произошло.

Татьяна Трощинская: Ваша основная работа, наверное, сводилась к поиску избавления от ощущения вины?

Ирина Королец: Да. Работу с детьми нужно начинать с восстановления чувства контроля. Когда поврежден один какой-то орган, они думают, что повреждено все тело. Нужно научиться пользоваться левой рукой, например. Если ты весь не можешь пошевелиться, можно говорить. Нужно понимать, где ты находишься. Часто дети оказываются в больнице, не помня, как они туда попали. Врачи думают, что это понятно. Но нужно разъяснить, что происходит, что было и будет.

Я рекомендую родителям сначала рассказать, что произошло и что будет, придерживаться привычного распорядка дня, чтобы у ребенка была уверенность в завтрашнем дне.

Часто люди забывают о внутреннем мире, все разговоры о трудной ситуации, которая случилась. Складывается впечатление, что всех интересует только какие-то пиковые ситуации, о которых не хочется вспоминать. Ведь не все с достоинством вышли со стрессовых ситуаций. Многие ругались, кто-то плакал, кто-то не оказал первую помощь человеку, который рядом. Когда человеку напоминают, что с каждым бывает, нужно двигаться дальше, он сможет вернуться, ему будет что сказать людям.

Татьяна Трощинская: Наталия, вы хотите что-то добавить?

Наталья Заболотная: Вина возникает обязательно. Она появляется в ситуации насилия и травмы. Контроль очень связан с тревогой, когда человек не предполагает, что может случиться в следующую минуту.

В таких ситуациях человек растерян, он возвращается в состояние ребенка. Я же остаюсь здесь. Кто тогда виноват? Я.

Есть еще один нюанс — «схватка с Богом». Человек имеет иллюзию, что влияет на все. Важно понять, что я сделал, что повлиять. Похоже, я сделал все, что мог в этой ситуации.

Татьяна Трощинская: Если есть какие-то индивидуальные проблемы, то можно обратиться в проект «Пространство, дружественное к ребенку», который работает в Славянске, по телефону +380 958 524 453. Также детям помогает международный благотворительный фонд «Каритас» в Киеве, Днепре, Харькове, Краматорске и других городах. Наш администратор проекта «Точки опоры» по телефону 0502787195 принимает индивидуальные звонки.

«Громадське радио» советует, где искать помощь в сложных ситуациях.

Этот материал был создан при поддержке International Medical Corps и JSI Research & Training Institute, INC, благодаря грантовой поддержке USAID. Взгляды и мнения, высказанные в этом материале, не должны никоим образом рассматриваться как отражение взглядов или мнений всех упомянутых организаций.

This material has been produced with the generous support of the International Medical Corps and JSI Research & Training Institute, INC. through a grant by United States Agency for International Development. The views and opinions expressed herein shall not, in any way whatsoever, be construed to reflect the views or opinions of all the mentioned organizations.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.