Слушать

Дети войны: как их защищать и что им говорить?

01 июня 2016 - 21:34 207
Facebook Twitter Google+
Есть дети, которые оказались на линии фронта, которые стали переселенцами, потеряли родных. Как помочь им пережить войну? Советуют эксперты

Говорим о профессиональной, государственной, родительской помощи этим детям, об их защите с сотрудницей Датского Совета по делам беженцев и специалистом программы защиты прав детей, Еленой Розвадовской, волонтером, которая работает с детьми в зоне боевых действий и Игорем Кирильчуком, руководителем центра бесплатной правовой помощи.

Михаил Кукин: Вы занимаетесь детским направлением в Датском Совете по делам беженцев. Что он делает для таких детей?

Дина Гуд: Датский Совет работает в тридцати странах. Сердцевина всех программ — защита пострадавшего населения. Это социальные программы. В программе, которая реализуется в Украине, очень много направлений. Будем говорить о направлении защиты прав детей. Международные организации объединились в оказании помощи населению Украины, многие приглашены правительством.

Это усиление и поддержка государственных структур, которые работают в сфере защиты прав детей, индивидуальная помощь там, где это наиболее актуально. Наши подразделения есть Северодонецке, Мариуполе, открывается в Славянске, Днепропетровске, Бердянске.

dyna.jpg

Дина Гуд // «Громадське радио»
Дина Гуд

Ирина Ромалийская: Какие основные проблемы у этих детей?

Дина Гуд: У нас есть программа социально-психологической реабилитации. Есть профессиональные психологи, которые оказывают терапию, занимаются с ребенком индивидуально. Направленность нашей программы — поддержать собственные ресурсы как детей, так и родителей. Дать навыки учителям, школьным психологам работать в этом направлении.

Если говорить о проблемах, необходимо смотреть на возраст ребенка, который оказался в такой ситуации.

Ирина Ромалийская: Если говорить о детях до трех лет?

Дина Гуд: Я не специалист в этом вопросе, но многое связано с физиологическим здоровьем. Это ночные кошмары, бессонница, нарушение питания, плаксивость. На это нужно обращать внимание. Маленькие дети не очень могут словами выразить, что с ними происходит. Нужно быть внимательными и фиксировать изменения. Это может быть также возвращение к младенческому состоянию.

Нас интересовала группа подростков. Мы занимались детьми 15-16 лет, провели небольшое исследование в ПТУ Донецкой области. Оно было связано с изучением потенциальных рисков для этих детей. Многие из них находятся без родителей, мы мало знаем, что происходит в наших ПТУ, это также и рискованный возраст. Дети начинают интересоваться тем, что происходит вокруг. У нас есть данные о том, что дети готовы принимать участие в действиях, связанных с военными действиями.

Ирина Ромалийская: Мы об этом говорили и в нашем эфире, что это является преступлением.

Дина Гуд: Возможны исключительные случаи, когда это делается сознательно. Основная причина, которую мы выяснили, — совершенно белое пятно в понимание прав ребенка. Мы опрашивали взрослых, которые имеют отношение к этой группе детей о том, как конвенция о правах ребенка их защищает, что есть дополнительные протоколы к ней. Очень многие не знают этого. Не знают того, что нужно делать, когда ребенок появляется на блокпостах. Военные говорили, что скажут командиру. Кто-то, — что оставит и накормит. Мало кто знает, что нужно бить тревогу и сообщать в службу по правам детей.

Ирина Ромалийская: То есть, это, скорее, от незнания?

Дина Гуд: Думаю, да. Есть и другие примеры. Но я говорю об адекватных взрослых, которые должны понимать, что там ребенку не место. О девочках тоже отдельный разговор, более деликатный.

Понятно, что есть не только вовлечение ребенка как воина, а и использование его как складского работника, того, кто готовит еду, шпиона, есть сексуальная эксплуатация. Это мы говорим о мировой практике.

Ирина Ромалийская: На подконтрольной Украине стороне тоже зафиксированы такие случаи, что стоит армия и девчонки 15-ти лет вокруг?

Дина Гуд: Да. Но мы не ставили себе целью фиксацию факта. Есть специальные организации, которые делают мониторинги. Но мы недавно проводили круглый стол при участии представителей Генштаба и Минобороны, которые говорят, что у нас АТО и военные могут стоять там, где им скажут. А это в непосредственной близости к гражданским объектам: школам, общежитиям.

Михаил Кукин: Накануне я записал беседу с волонтером Еленой Розвадовской, которая была пресс-секретарем уполномоченного президента по правам детей. Сейчас она активно занимается поездками на восток Украины. Многое из того, что вы говорите, перекликается с этой беседой.

Елена Розвадовская: Я живу в Киеве, но год назад решила приехать ближе к линии огня, где идут боевые действия. Считаю, что дети стали заложниками этой войны. Они оказались в условиях, в которые их поместили взрослые.

Если раньше люди переезжали, то сейчас те, с кем я разговаривала, говорят, что привыкли, не хотят уезжать.

Я была в Авдеевке месяц назад и обошла дома, которые впритык к боевым действиям. Там летают пули во дворах, там живут семьи с детьми. Я обошла все семьи — и никто не хочет выезжать. Даже есть семьи с четырехмесячными детьми, детьми школьного возраста. Они говорят, что есть подвал и дети сидят там. Они понимают, что это ненормально, но говорят: «Мы не хотим уезжать; может утихнет». Они привыкают.

Михаил Кукин: Многие дети тоже привыкают. Они воспринимают войну как нечто, само собой разумеющееся.

Елена Розвадовская: В Зайцево я видела ребенка, которому 2,5 года. Он родился, когда началась война. Он не знает другой жизни. Дети переходного возраста понимают, что происходит, — это огромное влияние на психику.

Очень плохо, что ребенок живет в постоянном стрессе.

Главное — родители. Они тыл и защита детей. Война происходит на глазах ребенка, но мы с ними не говорим о ней. Надо разговаривать, посылать жесты любви. И они переживут, выйдут из этого состояния.

Михаил Кукин: В вашей практике много детей, которые в конфликте потеряли родителей или близких? Что вы делаете для их реабилитации.

Елена Розвадовская: Много. Мы дружим. Для девочек-подростков это важно. Так и для мальчиков. Ребенок будет проявлять себя в игре, в доверительной обстановке. У меня также есть контакты людей, которые возят детей заграницу. Некоторые поехали в Испанию, кто-то уехал на Западную Украину.

Михаил Кукин: Есть категория тех, кого в мирные времена называли неблагополучными семьями. Сейчас эти дети еще и попали в «серую зону», зону АТО. Какой подход к ним?

Елена Розвадовская: Ситуация лучше в городах. Как минимум, асфальтированные дороги. А это уже хорошо с точки зрения минной безопасности. Села — хуже. Если село на линии огня, перерыто окопами, в домах может стоять военная техника — к таким детям тяжело добраться. Они замкнуты.

Они и до войны не знали активной жизни, позиции родителей. В условиях войны они оказались изолированными. Часто такие семьи принимают решение не покидать дом. Но что тут делать. Война — не причина того, чтобы отбирать детей у родителей. С родителями им, в любом случае, лучше, чем в интернате. Это не то место, где детям будет лучше. Социальная система по реабилитации родителей-алкоголиков у нас слабая. Ничего особенного после начала войны с ней не случилось. Социальных работников сократили, в «серой зоне» они разъехались.

Михаил Кукин: То, что вы возили детей посмотреть мир, помогает?

Елена Розвадовская: Очень. Им интересно.

Михаил Кукин: Дина, прокомментируйте это интервью.

Дина Гуд: Согласно, что нужно усиливать собственные возможности, ребенка. Наращивать до ресурса, когда он сам сможет справится с ситуацией, помогать себе. Это очень важно. Хотела бы еще сказать об ответственности взрослых. Только родители ответственны за то, чтобы вывозить детей.

Михаил Кукин: Что бы вы могли сказать об интернатах?

Дина Гуд: Никакие культурные программы не исправят того, что происходит в интернатах. Согласна с Леной, что интернаты должны прекратить существование в Украине. Уполномоченный по правам ребенка при президенте Николай Кулеба делает огромные усилия, чтобы это произошло. Но мы должны быть готовыми к тому, куда отдать детей, которые там.

Михаил Кукин: У нас есть еще один звонок. Это правозащитник Игорь Кирильчук. Насколько я знаю, вы занимаетесь правами детей в «серой зоне», прифронтовой.

Игорь Кирильчук: Я руководитель центра бесплатной правовой помощи. Мы занимаемся защитой прав всех категорий.

Михаил Кукин: К категории детей войны нужно особое обращение?

Игорь Кирильчук: Детям необходимо особое обращение в любом случае. Отношение к детям в «серой зоне» тоже должно быть особое. Нужно задействовать педагогов, психологов, чтобы дети могли общаться, получать информацию.

В Опытном, Зайцево, Майорске психологическую и другую помощь оказывают военные, волонтеры. К нам обращаются, в основном, когда рассматриваются дела в отношении детей, которые совершили преступление.

Дина Гуд: Если говорить о законодательной базе, то недавно внесены изменения в основной закон Украины об охране детства. Это статус ребенка, который пострадал в результате военного конфликта. Там есть не только о физических, но и психологических травмах. Сейчас непонятно, кто будет это определят.

Михаил Кукин: Один из действенных способов реабилитации, например, арт-терапией. И у нас есть запись о центре психологической помощи в Краматорске.

Михаил Кукин: Как вы думаете, то, что делает центр, работает?

Дина Гуд: Уверенна, что да. Я восхищаюсь людьми, которые все это все делают. Хочу еще сказать о взрослых, мы должны уделять внимание и их поддержке.

13 334 313_639 035 812 920 842_521 325 205_o.png

Точки опори. Діти війни // «Громадське радіо»
Точки опори. Діти війни

Оцените этот материал и предложите свою тему для программы.

«Громадське радио» советует, где искать помощь в сложных ситуациях.

Этот материал был создан при поддержке International Medical Corps и JSI Research & Training Institute, INC, благодаря грантовой поддержке USAID. Взгляды и мнения, высказанные в этом материале, не должны никоим образом рассматриваться как отражение взглядов или мнений всех упомянутых организаций.

This material has been produced with the generous support of the International Medical Corps and JSI Research & Training Institute, INC. through a grant by United States Agency for International Development. The views and opinions expressed herein shall not, in any way whatsoever, be construed to reflect the views or opinions of all the mentioned organizations.

Если Вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.